— покраснел, как свежий рубец. Видимо, этот рубец носил магический характер и периодически воспалялся. Серые глаза мужчины сузились, когда я приблизился. — Куда изволите, ваше величество? — его голос звучал, как лязганье клинков на поле брани. — На прогулку, Лев Павлович! — я распахнул руки, будто собирался обнять весь мир. — Хочу посмотреть, как мой народ коптит небо фабричными трубами. Вдохнуть воздух прогресса! Его пальцы сжали эфес. Клинок выдвинулся из ножен на дюйм — сталь зашипела, словно змея. — Нельзя. — Рыльский шагнул вперед, перекрывая путь. — Вчера в районе Сенной нашли демона-людоеда. А регент… — он сделал паузу, вкладывая в слово странную суровую нежность, — беспокоится о вашей безопасности. Я закинул голову и засмеялся — звонко, истерично, как пьяный шут. — Ах да, моя «любящая советница-наседка»! — всхлипнул, вытирая несуществующие слезы. — Она же мне,как мать родная! Ладно, ладно… — Я повернулся, волоча ноги. — Вернусь к кокеткам и вину. Ведь это моё призвание, да? Гвардейцы переглянулись. Один из них фыркнул — короткий, подавленный звук. Рыльский вонзил в него взгляд, и смешок умолк. Я поправил воротник камзола и неспешно зашагал обратно, в свои покои. — Как ты терпишь это⁈ — Николай материализовался прямо в воздухе передо мной, его фигура пульсировала кроваво-красным светом. — Они смеются! Они… — Терпение — лучший клинок, — мысленно перебил я, удерживая лицо в гримасе идиота. — А ты бы уже полез на мечи. Тебя бы поколотили, заперли в какой-нибудь башне и, возможно, ты бы сдох. Опять. — Я бы… — Убил пару гвардейцев? Взорвал дверь? — я замедлил шаг, делая вид, что спотыкаюсь о ковер. — А потом у Меньшиковой развязались бы руки. Она упекла бы тебя в какую-нибудь лечебницу. Потом привели бы тебе какую-нибудь девушку, вы бы с ней заделали ребенка, а там можно было бы и удавить тебя. Мол, наследник трагическим образом скончался от душевного недуга! И народ аплодировал бы новому императору в пеленках. — Я вошел в покои, швырнув камзол на кровать. Николай завис у окна, его контуры дрожали, как пламя. Дождь за окном усилился, его барабанная дробь по стеклу стала яростнее. — И все равно… Ты позволил им украсть мой трон, — прошипел он. — Трон? — я повалился на кровать, нарочно громко икая. — Это всего лишь стул, Николай. Настоящая власть… — я потянулся к графину, налил вина в стакан, и ткнул себя пальцем в висок. — … вот здесь. В головах. И я их переверну. Но для всего нужно время, анализ обстановки и хорошая подготовка. Призрак недовольно фыркнул