под ноги Юнцу. Тот споткнулся, тесак выпал, звонко ударившись о булыжник. В этот миг Хромой закрутил кистень, но клюка мешала ему. Я поймал цепь на лету, рванул на себя — он рухнул лицом в лужу. Кистень, описав дугу, угодил любителю даг в висок. Тот застонал, срывая капюшон. Под ним оказалось женское лицо — молодое, изуродованное шрамами. Юнец, кое-как подобрав тесак, бросился на меня с диким воплем. Я отступил на шаг, позволив лезвию пройти в сантиметре от груди, и ударил ребром ладони по горлу. Он захрипел, выронив оружие, а я подхватил тесак и всадил ему в бок. Не до конца — лишь на пару сантиметров, чтобы испугать. Парень завыл, хватая воздух ртом. Щербатый, очухавшись, стал понимать, что игра пошла не в его пользу. Но авторитет — штука тонкая. Дашь слабину, и тебя сожрут свои же. Иной бы уже отступил… Но, пересилив свой страх, Татуированный метнулся ко мне и попытался ударить ножом в горло. Я поймал его запястье, провернул — кость хрустнула, как сухая ветка. Он закричал, роняя клинок, а я прижал его к стене, приставив его же нож к яремной вене. — Кто ты такой⁈ — выдохнул он, его глаза вылезли из орбит. — Бард, — вспомнив свои древние увлечения, улыбнулся я и подобрал часы. — Люблю писать притчи… и слушать музыку. К этому моменту здоровяк и девчонка очухались и попытались напасть на меня со спины. Но я создал из последних крупиц магии иллюзию огненного шара, и те замерли, как вкопанные. — Нет-нет, уважаемые… — я укоризненно покачал головой. — Еще шаг, и я вас всех поджарю. Конечно же, я блефовал! Доппельгангер съел практически весь мой резерв, и на что-то серьезное из своего арсенала я сейчас не мог рассчитывать. Но тем не менее, этой угрозы хватило, и грабители вдруг стали смирными и послушными. Я приказал им бросить оружие и вывернуть карманы. К моим ногам посыпались медяки, серебро и даже бумажные купюры, перетянутые резинкой. Юнец, сжимая окровавленный бок, пробормотал: — Вот уж не думал, что здесь на мага нарвемся… — Думать нужно всегда. — рассмеялся я, отойдя в сторону. — И желательно — головой. — Огненный шар по-прежнему парил перед моим лицом и опасно плевался искрами. — А теперь уходите. И чтобы я вас не видел. Попытаетесь снова напасть, убью. Мои глаза недобро сверкнули, и неудачники поверили мне на слово. Они, кряхтя и постанывая от боли, заковыляли к выходу из тупика. Замыкал шествие пацан. Он поддерживал за руку одноногого старика, — это было достойно похвалы. Я бросил Юнцу медяк: — На перевязку. И смени профессию, пока не стало слишком поздно.