Мы сошлись в ближнем бою. Его трость против моего энергетического клинка. Это был безумный танец смерти. Наши движения сливались в ослепительную мелькающую картинку. Трость Луначарского была не просто палкой — это был артефакт невероятной мощи и универсальности. Она парировала мои удары с металлическим лязгом, выстреливала снопами ледяных игл, создавала локальные гравитационные аномалии, пытаясь сбить с ног или раздавить. Мой клинок отвечал солнечным пламенем, режущими волнами чистого света, взрывами сжатой энергии. Мы прыгали по руинам, как демоны — со стен на крыши, с крыш на груды обломков. Каждый наш шаг, каждый удар оставлял след разрушения. Стены плавились от моего жара и мгновенно замерзали от его холода, прежде чем рассыпаться в пыль. Крыши проваливались под нами. Целые фасады домов рушились, сметенные боковыми волнами наших столкновений.
Он был мастером. Хладнокровным, расчетливым, невероятно сильным. Он использовал пространство, как шахматную доску, телепортируясь на короткие дистанции, чтобы зайти с неожиданного угла, создавая ледяные зеркала, отражающие мои атаки обратно. Я отвечал яростью солнца, скоростью, которой не учили в академиях, и безграничной волей. Я чувствовал его магию, предвосхищал удары, парировал невозможное.
Луначарский попытался сменить тактику. Отскочив на груду битого кирпича, он вонзил трость в землю. Из набалдашника хлынул поток черного, липкого тумана. Он закипел, сформировавшись в десятки тварей: в скелетов в истлевших доспехах, чьи глаза горели синим пламенем; в бестелесных призраков, воющих от боли и голода; в когтистых тварей с пастями, полными игл. Некромантия? Призыв из Иного? Как банально!
— Вульгарщина! — прогремел я, и мой голос был подобен раскату грома. Я вскинул руку. Тяжелый имперский револьвер Брусилова бахнул взрывом. Но вместо свинца из его ствола вырвался сконцентрированный луч солнечного света. Я повел рукой. Луч, тонкий как игла и ярче электросварки, пронесся по фронту нежити. Твари вспыхивали, как бумажные, с диким визгом, превращаясь в пепел и клубы зловонного пара. Луч резал камень, металл, все на своем пути. Я выжег всю черную орду за секунды.
Но пока я уничтожал жалких прислужников, Луначарский собрал силу. Воздух вокруг него загустел, потемнел. Над его головой сформировался гигантский кристалл черного льда, пульсирующий багровыми прожилками. Он рос с чудовищной скоростью, вбирая в себя холод и пустоту. Оружие массового поражения. Чтобы стереть с лица земли не только меня, но и весь квартал.
У меня не было времени на раздумья. Я сжал энергетический клинок в кулаке, погасив его. Сосредоточился. Весь мой Источник, вся воля, вся ярость за полыхающий Питер, за погибших солдат, за эту бессмысленную бойню — все сжалось в точку перед моей грудью. В крошечное, ослепительно-белое солнце. Я вытолкнул его вперед сгустком неудержимой солнечной ярости.