Девушка поднялась, тяжело дыша. Ее глаза были широко раскрыты, в них читался шок от содеянного. Она только что оглушила и связала командующего армией!
— Что… что теперь? — прошептала она, глядя на меня.
Я встал над безжизненным телом генерала. Мое лицо было сосредоточенным, глаза горели холодным, хищным огнем. Я не сдержался и усмехнулся.
— Теперь, капитан Орловская, — сказал я тихо, — пришло время повоевать. По-настоящему.
С этими словами я поднял руки. Магия заструилась вокруг меня густыми, золотисто-янтарными волнами. Они обволакивали мою фигуру, сгущались, искрились на теле. Маска Соломона Козлова поплыла, как глина под руками скульптора. Рост увеличился, плечи стали шире, черты лица заострились, приобретая знакомую жесткость… Через несколько мгновений перед потрясенной Орловской стояла точная копия оглушенного генерала Брусилова. Вплоть до морщин у глаз и складки на мундире.
Я оттянул мундир вниз, поправил воротник. Мои глаза встретились с шокированным взглядом Валерии.
— Прикажите своим людям отвезти генерала в Петербург. — сказал я голосом Брусилова, идеально скопировав его интонации и хрипловатый тембр. — А мне пора в штаб. Армия ждет приказов. Пора вышибать дерьмо из бунтовщиков!
Я шагнул к двери, моя походка была теперь твердой, властной, походкой генерала, ведущего войска в бой. Орловская смотрела мне вслед, все еще не в силах прийти в себя от масштаба авантюры и мощи того, кто стоял за ней. Война только начиналась. И начиналась она с головокружительного обмана.
Глава 7
«Ни для какого другого дела мужчины не объединяются так быстро, как для убийства других мужчин.»
С. Гласпелл
* * *
Дым от вересковой трубки вился причудливыми кольцами, затем терял форму и зависал небольшим облачком под низким потолком кабинета. Он смешивался с запахом старого дерева, хорошего коньяка и чего-то неуловимо криминального, что навсегда въелось в стены «Медвежьей Берлоги».
Степан Песец, он же «Хозяин Причалов», откинулся в кожаном кресле. Его единственный глаз, живой уголек под густой бровью, с насмешливым любопытством скользил по листкам дешевой серой бумаги, испещренным кричащими заголовками и картинками.
«ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ III — НАДЕЖДА РОССИИ!» — вопил один заголовок.
«ДОЛОЙ ДВОРЯНСКОЕ ИГО! ВЕЛИКИЙ ГОСУДАРЬ ВЕДЁТ НАРОД К ПРОЦВЕТАНИЮ!» — вторил другой.
На картинках «Николай» (а Песец-то знал, кто скрывался за этим именем!) изображался то добрым великаном, раздающим хлеб крестьянам, то грозным воином, попирающим ногой дракона с надписью «ЛИР».
Хриплый смех вырвался из груди Песца. Он тряхнул седой гривой, отчего золотые зубы блеснули в полумраке.