Я падал, как комета, обернутая сияющей янтарной молнией. Падал навстречу ревущему бронированному берсерку, который только что разнес вдребезги гранитный постамент памятника. Он поднял свою уродливую морду, заметив падающую угрозу. Его маленькие, тупые глаза расширились от ярости и… запоздалого страха.
Моя «посадка» была безупречной. С точностью снайпера. Пятки, усиленные сокрушительной силой гравитации и срыва Печатей, впечатались ему прямо в центр спины, между лопаток его толстой хитиновой брони.
ХРУСТ! ТРЕСК! ЗВОН ЛОМАЮЩИХСЯ КОСТЕЙ!
Звук был чудовищным. Берсерк взревел так, что, казалось, лопнут барабанные перепонки у демонов вокруг. Его огромное тело сложилось пополам под моим весом и силой удара. Костяные шипы на спине вонзились ему же в брюхо. Реки черной, вонючей крови хлынули изо рта и из развороченной спины. Я стоял на его сломанном хребте, как на пьедестале, ноги по щиколотку в его развороченной плоти. Берсерк дернулся в последней судороге и затих, превратившись в бесформенную груду окровавленного хитина и мяса на разбитом асфальте.
Я выпрямился. Янтарные лучи от моих глаз прорезали клубящийся дым. Кровь врага капала с моих сапог. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Даже рев портала на мгновение стих. Десятки демонических глаз, полных ненависти, страха и изумления, уставились на меня. На маленькую человеческую фигурку, только что одним ударом убившую одного из сильнейших.
Я повернул голову. Мой взгляд нашел Архидемона. Тот опустил свой пылающий топор, его бычья морда исказилась в немом рыке. В его глазах горел нечеловеческий разум и… интерес. Очень личный интерес.
— Ну что ж… — сказал я с холодной яростью. — Начинаем танцевать, урод. Твое тело… оно мне очень нужно.
Глава 17
«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.»
Фридрих Вильгельм Ницше.
Горячий воздух обжигал горло, а уши терзали крики умирающих. Багровое зарево портала пульсировало на площади, искажая реальность волнами мерзкого жара. Здания плавились, как воск, каменные глыбы зависали в воздухе, а по мостовой ползли трещины, из которых сочился черный туман. И посреди этого кошмара стоял я — идеальная мишень для всей нечисти ада.
Архидемон ткнул пальцем в мою сторону.
И мелкие твари — импы с острыми когтями, вонючие ползуны, покрытые слизью, и шипящие гончие Тьмы — тут же кинулись на меня со всех сторон, почуяв живую плоть, не зараженную Скверной. Их было десятки, может, сотни. Рычание, щелканье гигантских жвал, хлюпающие шаги — всё слилось в оглушительный гул безумия.