Они вошли без лишнего шума, но их появление заставило замолчать даже самых яростно споривших генералов. Все взгляды устремились на них. Один из клириков, чуть впереди других, сдвинул капюшон. Под ним оказалось суровое лицо мужчины лет сорока с коротко остриженными седыми волосами и шрамом через бровь. Его глаза, серые и бездонные, обвели зал и остановились на Николае.

— Ваше Величество, — его голос был низким, резонирующим, лишенным почти всяких эмоций. — Благословение Господне да пребудет с вами в час испытаний. Мы — передовой отряд Святой Инквизиции Никольской обители. Нам ведомо о бедствии, постигшем столицу. Мы предлагаем свою помощь в борьбе со Скверной. Наши сестры и братья готовы выдвинуться на передовую и внести свою лепту в очищение города и спасение душ.

В зале повисло напряженное молчание. Все взгляды переключились на Николая. Он почувствовал, как Рябоволов сделал почти незаметный шаг вперед, наклонившись к его уху. Голос Магистра был тише шепота, но каждое слово врезалось в сознание, как стальной клинок:

— Это опасно, Ваше Величество. Церковь давно жаждет вернуть утраченное влияние. В эпоху Священных Войн инквизиторы были сильнее царей. Они подчиняются только Патриарху и своим трибуналам. Патриарх, кстати, сейчас не в столице, а в своей резиденции, в Твери. Это сила без поводка… Пустив их сейчас в город, дав им оружие и легитимность в бою… после победы их будет трудно ослабить. Некоторые, особенно рьяные фанатики, начнут «очищать» город от «еретиков» и «сочувствующих Скверне». Вспомните процессы, костры… Может начаться новая смута. Вежливо откажите. Скажите, что справляемся своими силами.

Николай посмотрел на инквизитора. На его суровое, аскетичное лицо. Затем его взгляд скользнул по лицам в зале: по изможденным лицам генералов, по глазам охотников, полным усталости и немой мольбы о любой помощи, по ополченцам, цепляющимся за надежду. Он услышал далекий, но ясный в магическом эфире вопль демона, заглушаемый пушечным залпом. Он вспомнил багровое зарево над городом. Клубы черного дыма. Крики умирающих. Половину города в когтях Скверны.

' И тут политика? — мысль пронеслась, горькая и ясная. — Когда город умирает? Когда люди гибнут на улицах? Когда каждая секунда равноценна чьей-то жизни?'

Он поднял голову. Его голос, усиленный волей и отчаянием, прозвучал громко и четко, заглушив гул зала:

— Ваша помощь будет принята с благодарностью, братья во Христе. Время для политических игр и опасений прошло. Сейчас мы все — солдаты одной армии, армии Жизни против Смерти. Наша цель одна: спасти Петербург, закрыть портал, уничтожить демонов. Сражайтесь там, где видите врага. Спасайте тех, кого можете спасти. И да поможет нам Господь и ваше мужество!