— Луначарский! — Игорь остановился, едва переводя дух. — У меня срочные новости!

Арсений, нахмурившись, едва заметно повернулся. А Верейский недовольно насупился.

— Докладывайте, Игорь. Надеюсь, вы с хорошими новостями. Нас тут прессой не балуют.

— Нет! Все провалено! — выдохнул Игорь, и его голос сорвался. — Покушение… оно было бессмысленным! Император… он не тот, за кого себя выдает!

— Что? — фыркнул Верейский. — Этот сопляк-дурак? Очнулся от страха и пальнул наугад?

— Молчите, князь, — не глядя на него, отрезал Луначарский. Его взгляд пригвоздил Игоря. — Можно больше конкретики?

Игорь заговорил быстро, сбивчиво, рисуя картину кошмара в Царском Лесу: паника, гибель десятков людей, чудовищная Химера… и Николай. Николай, превращающийся в янтарную молнию. Николай, уничтожающий Зверобога в одиночку. Николай, ловящий пули взглядом и читающий его мысли. Николай, говорящий о войне со Скверной как о главной цели.

— … Он не дурак! — закончил Игорь, в голосе его звучала горечь прозрения. — Он притворялся! Все это время! Он носил маску… чтобы знать не раздавила его сразу. А он… он борется. С настоящим врагом. А мы… мы хотели убить его из-за политических игр! Нарушили клятву Охотника!

Верейский побагровел:

— Бред! Чушь собачья! Ты, Железный Ветер, и струсил! Нашел оправдание! Он — марионетка Меньшиковой, слабак и…

— Заткнись, Олег, — голос Луначарского был тих, как шелест лезвия по шелку, но князь замолчал, будто удавленный. Зеленые глаза идеолога ЛИР изучали Игоря. — И что ты предлагаешь? Присягнуть на верность «истинному императору»?

— Я предлагаю уйти! — выпрямился Игорь, в его глазах вспыхнул стальной блеск былой уверенности. — Все-таки я — Охотник. И моя настоящая война ведется с демонами и Скверной. А не с политическими противниками. Свою ошибку я признал. И дальше участвовать в заговоре против того, кто, возможно, единственный реально борется с Пеклом… я больше не могу. Разбирайтесь с Николаем сами. Я выхожу из игры.

Густая и тягучая тишина над лагерем. Даже шум тренировок стих. Луначарский медленно покачал головой.

— Уходить, Игорь? При этом зная так много? Зная расположение баз, имена, планы? — мужчина усмехнулся, холодно и беззвучно. — Это не игра в песочнице. Это революция. Из нее просто так не уходят.

Затем Арсений едва заметно кивнул стоявшим по периметру площадки двум крепким молодым людям в серой форме. Их ауры — одна холодная, как ледник, другая зыбкая, как дым — вспыхнули.

— Возьмите его. — скомандовал Луначарский. — Живым. И посадите в темницу. Нам еще пригодятся его знания об… истинном лице императора.