Офицеры повиновались и с тихим шепотом удалились из моей палатки. Но Орловская задержалась.

— Ваше превосходительство, — обратилась ко мне девушка. — Относительно плана… Вы уверены, что я справлюсь? Я никогда не руководила такими большими отрядами…

— Кто если не ты⁈ — перебил я ее. — Только ты сможешь осуществить мой замысел. Только тебе я могу доверять.

Валерия опустила голову и слегка покраснела.

— Хорошо… Я сделаю все, что будет в моих силах.

Я кивнул, делая вид, что изучаю карту.

— И еще, капитан. Сейчас… Пройдитесь по кострам. Посидите с солдатами. Послушайте, о чем они говорят. Чего боятся. На что надеются. Доверие солдата — половина победы. Добудьте мне его. — Послушайте, что говорят о новом «Брусилове».

— Будет исполнено, — ответила она и покинула палатку.

Я остался один. Напряжение первых шагов в новой роли, давление плана, ожидание битвы — все навалилось на меня тяжелой усталостью. Я отстегнул ворот на шее, провел рукой по лицу Брусилова. Мне нужно было поспать… Хотя бы полчаса. Я повалился на походную койку рядом с сундуком и закрыл глаза.

Сон накрыл меня тяжелым свинцом. Мне снились карты, лица офицеров, ярость пленного Брусилова и тревожный азарт Орловской… Но спал я недолго…

Я проснулся от резкого, шипящего звука! Прямо за брезентом!

Инстинкт древнего воина сработал раньше мысли. Я катапультировался с койки вбок, к сундуку, рука взметнулась вперед! Золотисто-янтарный щит вспыхнул куполом.

И вовремя.

Стену палатки буквально испарило за секунду. Через дыру размером с телегу ворвался сноп ослепительно-белого пламени, ударивший в то место, где я только что лежал. Койка вспыхнула факелом, тумбочка обратилась в щепки. Жар ударил в лицо даже сквозь щит. По лагерю прокатились крики, сирены, и шум тотальной неразберихи.

Но я уже смотрел на выжженную дыру в брезенте. В клубах дыма и пламени, на фоне ночи выросли пять фигур. Они были облачены в темные одежды, но их ауры… Сверкали уровнем Мастеров. В центре этой группы убийц я заметил знакомое лицо. Худое и надменное. Князь Дмитрий Шуйский. Тот самый «Неблагонадежный», который совсем недавно сидел у меня на совете и молчал в трубочку. Его рука дымилась от следа огненного шара невероятной мощи.

«Вот так удача! — пронеслось у меня в голове, я встал во весь рост. Мой щит пульсировал. Ярость медленно закипала в крови. — Сами приползли, гады! Не ожидал, что моя провокация так быстро сработает. Видно, никто из них не желал штурмовать Москву, находясь в первых рядах».

Князь усмехнулся, его голос ледяным эхом прозвучал над грохотом пожара: