Она чувствовала, как ее собственный Источник, могучий резервуар мага льда, выворачивается наизнанку. Ритуал «Призыва Феникса» требовал чудовищного вливания чистой энергии огня. А она… она была льдом — скрепляющим каркасом. Противоречие било по нервам, как молотом. Но ярость была сильнее. Ярость за давний позор на дуэли с Соломоном. Ярость за погибших охотников в прошлом. Ярость за этот проклятый болотный ад, через который он их провел. Ярость за его приказ, за его холодную уверенность, что она сможет. И ярость… за тепло его пальцев на ее запястье в подсобке, за его слова: «Тоже хотел кое-что проверить».

«Нет! — пронеслось в ее сознании. — Чувства — слабость! Долг! Империя! Превыше всего!»

Она вцепилась в эту мысль, как в якорь. Впилась взглядом в центр пентакля, где воздух уже не просто дрожал, а рвался, образуя черную, мерцающую точку небытия.

— ВСЕМ! — завопила она, вкладывая в крик всю свою волю, всю свою боль, всю ненависть к хаосу и демонам, к человеческой глупости и жестокости, всю… странную преданность этому загадочному Императору. — ДАВИТЕ!!!

Маги огня рядом с ней взревели от боли и усилия. Из их рук, из их ртов, из самих их тел вырвались снопы багрового пламени, ударив в черную точку. Валерия не кричала. Она выла. Не огнем, а ледяным гневом, преобразованным через адский ритуал в чистую силу разрушения. Ее холод, ее суть, сгорала в этом плавильном котле, питая чудовищный синтез.

Черная точка взорвалась ярким светом. Ослепительным, всепоглощающим, багрово-золотым сиянием, что выжег сетчатку, отбросил магов огня в сторону, как тряпичных кукол, и сбил с ног саму Валерию. Она упала на колени в липкую грязь, заслоняясь рукой, но свет прожигал веки.

И тогда раздался Рев.

Это был звук рождающейся звезды, лопнувшей планеты, вопль самого мироздания. Из эпицентра света, из разрыва реальности, вырвался Он.

Феникс.

Но не мифическая птица возрождения. А Феникс Разрушения. Существо из чистого, неистового плазменного огня. Его крылья, раскинувшиеся на сотни метров, были сплетены из солнечных протуберанцев и молний. Его тело казалось гигантским сгустком белого каления. Глаза стихии горели двумя черными дырами, втягивающими весь утренний свет. Его появление испарило болотную жижу вокруг на километр, обнажив трескающуюся от жара землю. Воздух загорелся. Некоторые деревья тоже запылали.

Феникс взмыл в предрассветное небо с ревом, от которого содрогнулась земля под Москвой. Он оставлял за собой не шлейф, а волну раскаленного воздуха, испаряющего все на своем пути. Его курс был неумолим — багровое сердце мятежной столицы, Кремль и штаб ЛИР.