Самая большая – садик для Тани. Для неё так и не нашлось в нём места. Очередь растянута на годы. Поэтому малышка либо остаётся с тётей, либо, если та приболела, что случается всё чаще, со мной на работе.

Сегодня как раз такой день. Тётя с утра жалуется на давление и головокружение. Вижу бледное лицо Натальи и понимаю – не могу оставить её следить за активным пятилетним ребёнком.

– Лапуля, – говорю Тане, натягивая на неё куртку, – сегодня побудешь со мной в кафе. Только ты должна сидеть тихо-тихо, в углу, и рисовать. Хорошо?

– Хорошо, мама! – голубые глаза сияют от восторга. Для дочери это очередное приключение.

Она сидит за стойкой бара, склонившись над альбомом. Каштановые волосы падают на бумагу. Таня усердно выводит что-то фиолетовым фломастером. Я мельком вижу рисунок – большое здание, маленькая девочка и женская фигура рядом. Сердце сжимается. Она никогда не рисует папу. Никогда не спрашивает о нём. Как будто чувствует, что это запретная тема.

В перерыве между заказами замечаю забытый на стойке глянцевый журнал. Кто-то из посетителей оставил или забыл. Беру его, чтобы убрать под прилавок. И взгляд цепляется за заголовок.

«СЛИЯНИЕ КОРОЛЕЙ: ЛЕОНИД КОРОЛЁВ И НОРА СМАГИНА СКРЕПЯТ СОЮЗ БРАКОМ И БИЗНЕСОМ».

Под заголовком – фотография. Он в идеально сидящем смокинге, его чёрные волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное, взгляд уверенный. Рядом с ним – Нора. Она в платье цвета слоновой кости, её ярко-белокурые волосы уложены в сложную причёску, на лице – надменная, победоносная улыбка. Нора смотрит на Леонида так, будто он её трофей. И он не отстраняется. Его всё устраивает.

Текст пестрит словами: «пышная церемония», «объединение активов», «сильнейший альянс», «идеальная пара». Источники говорят, что свадьба состоится через десять дней.

Я стою как вкопанная, с силой сжимаю журнал в руках. Бумага мнётся. Шум кафе – звон посуды, смех, голоса – превращается в оглушительный гул. Я не чувствую пола под ногами. Кажется, ещё мгновение, и рухну.

– Мама, смотри! – словно издалека доносится голосок Тани. Она тянет меня за подол, показывая на свой рисунок. – Это ты, это я, а это… большой дом, где мы будем жить, и папа. Вот он!

Дочка указывает на фигуру, которую дорисовала рядом с нами. Бесформенную, но большую. И почему-то у этой фигуры в руке она нарисовала синий цветок. У Леонида была дурацкая привычка – теребить в пальцах любой попавшийся предмет. Однажды на пикнике он целый час вертел в руках василёк.

Это совпадение или знак? Детский рисунок становится последней каплей.

Я резко отворачиваюсь, чтобы она не увидела моего лица.