– Пап, смотри, я сама поставила! – она торжественно водружает салатницу на край стола.

– Молодец, рыбка! – Лёня подхватывает любимицу на руки, кружит, и сад наполняется её счастливым смехом.

Я опускаюсь на стул рядом с тётей, с лёгким стоном от тяжести тела.

– Ну как, бегемотиха? – подмигивает тётя Наталья, наливая мне стакан морса.

– Лучше не спрашивай, – усмехаюсь в ответ. – Кажется, сын решил устроить футбольный матч.

Она ласково треплет меня по руке.

– Потерпи, скоро. Оно того стоит.

Знаю, что тётя права. Каждый день, прожитый с ними в одном доме, стоит любого терпения. Унижения, боль, пролитые за шесть горьких лет слезы – привели меня сюда. К этому столу. К этому солнцу над головой. К мужчине, который, поймав мой взгляд, посылает в ответ настолько тёплую, полную любви улыбку, что перехватывает дыхание.

Виновники моих слёз, Нора и её отец, понесли заслуженное наказание за махинации. Саша остался без обещанных денег и уехал из города вскоре после того скандала. Иногда, в перерывах между романами с новыми мужчинами, звонит моя мать. Рассказывает последние новости виноватым голосом. Она пытается наладить отношения, расспрашивает о Тане, осторожно интересуется моей беременностью. Звонить и общаться по телефону с внучкой я не запрещаю. Обида ушла, оставив после себя лёгкую жалость. Она сделала тогда свой выбор. А я – свой. И мой выбор оказался счастливым.

– Мама, братик сегодня появиться не собирается? – хитруля щурит глаза.

Улыбаюсь, зная, что последует следом.

– Нет. Не сегодня.

Таня, запрыгивая ко мне на колени, насколько это позволяет живот, пытается обнять тонкими ручками. Целую пушистую макушку.

– Скоро, солнышко. Очень скоро.

– Он будет похож на папу? – спрашивает она, глядя на Лёню огромными глазами.

– Увидим, – улыбаюсь я, гладя её по волосам. – Главное, чтобы он был такой же счастливый, как мы.

Лёня не спеша подходит к столу, ставит первую порцию шашлыка.

– Ну что, мои королевы, готовы к пиру?

Он садится рядом. Большая ладонь, как бы невзначай, ложится на мой живот. Наш футболист отвечает ему пинком. Леонид замирает. На мужественном лице, как всегда, появляется выражение безграничного изумления и восторга. Я давно знакома с этим выражением. С тех пор, как он впервые осознал, что Таня – его дочь.

Откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза, подставляя лицо под лучи яркого солнца. Слышу смех Тани, спокойный голос тёти, запах жареного мяса и яблоневого цвета. Чувствую твёрдое, надёжное плечо мужа рядом.

Мне очень тепло. Вокруг меня много любви и радости.

Я знаю вкус невероятного счастья и, что такое – по-настоящему быть дома.