«Он был прав, принц не для дурочек, – думаю, глотая свежий, но не остужающий душу воздух. – Вселенная решила поставить надомной жестокий эксперимент, и я его с блеском провалила».
Останавливаюсь, опираясь о холодную стену соседнего здания. Меня начинает трясти. Не от холода. От осознания правды. Всё, во что я верила, всё, что любила, оказалось ложью. Глупой, пошлой, банальной ложью.
И самое ужасное, что в этот момент, сквозь боль и унижение, пробивается чёрный, едкий сарказм. Ну конечно. Конечно, он «готов мне простить». Простить то, что я помешала его развлечению с моей лучшей подругой. Какое великодушие, ваше высочество. Мне, провинциальной дурочке, остаётся пасть ниц и благодарить за такую милость.
Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и поднимаю голову. Солнце уже не кажется таким ярким, как час назад. Небо не такое голубое. А принц из сказки… он так и остался в той сказке. Где ему самое место.
Глава 2
Инна
Возвращаться в офис отца Норы – все равно, что добровольно засунуть руку в уже включённую мясорубку. Коллеги знали, но молчали. Наслаждались обманом, ожидая, когда можно будет вытереть ноги о выскочку из ниоткуда. Представляю их лица: сладкую, притворно-сочувствующую улыбку Норы и её отца. Их взгляды, полные торжествующей жалости. Нет уж, спасибо. Этого унижения мне хватит на всю оставшуюся жизнь!
Москва, ещё вчера казавшаяся городом возможностей и счастья, сегодня давит бетонными стенами небоскрёбов. Воздух густой от выхлопов и чужих успехов. Каждый звук, каждый знакомый поворот улицы напоминает о нём. О нас. О том, чего больше нет.
Единственный выход – бежать. Бежать далеко и надолго. Забыть всё, как страшный сон. Есть только одно место, где можно спрятаться, когда тебе двадцать три года и весь мир ополчился против тебя. Дом.
Слово «дом» звучит в голове как заклинание. Оно ещё не обросло горькими ассоциациями. Оно тёплое, как мамины пироги, которые она пекла по выходным. Я цепляюсь за этот образ, как утопающий за соломинку.
Не отвечаю на вызовы разрывающегося звонком смартфона. Сейчас я его ненавижу. Сим-карта с московским номером. В ней заключается вся моя прошлая жизнь. Его номер. Номер Норы. Наших общих «друзей», которые, наверняка, смакуют сейчас пикантные подробности моего позора.
Иду в первый попавшийся салон связи, покупаю новый номер и, не глядя, швыряю старую симку в уличный канализационный сток. Пусть сгниёт там, вместе с моими иллюзиями.
– Билет до Екатеринбурга, один, в плацкарт, – говорю я кассиру на вокзале, чужим глухим голосом.
Плацкарт. Ирония судьбы. Леонид настаивал, чтобы я летала первым классом, даже на короткие расстояния. «Ты заслуживаешь только лучшего, Инна». Ох, уж это «лучшее». Оно чуть не стоило мне рассудка.