Он смотрит на меня так, будто я – единственная женщина на земле. Говорит, что нашёл своё сокровище. Я верю ему. Верю, как дура.

Специально иду не в клинику, где обслуживается Лёня, а по месту регистрации. Не хочу, чтоб он узнал раньше времени. В поликлинике привычная очередь, пахнет лекарствами и терпением. Роюсь в сумке в бесполезных поисках документов. Папки с анализами, страховкой со мной нет. Забыла, оставила их на столе в кабинете Лёни.

От досады готова рычать. Придётся возвращаться. Такси, пробки. Рискую не успеть ни в ресторан, ни к врачу. Выдыхаю. Уговариваю себя успокоиться. Ничего страшного. Много времени не займёт.

Подъезжаю к элитному дому. Мрамор, хром, безмолвный консьерж кивает в приветствии. Поднимаюсь на лифте. Гладкое движение вверх, к месту моего счастья. Вставляю ключ в замок. Он поворачивается с тихим щелчком.

Вхожу в прихожую. В воздухе витает запах дорогого кофе и… чужой парфюмерии. Цветочно-мускусный аромат. Натыкаюсь взглядом на пару чужих женских туфель. Высокий каблук, лакированная кожа, модель, которую я видела всего пару дней назад в бутике. И на Норе.

Странно. Что она делает здесь в рабочее время?

Слышу тихие голоса из кабинета. Дверь приоткрыта. Голос Лёни – низкий, спокойный. И смех Норы – звонкий, чуть натянутый.

«Зашла по делу, – думаю я. – Наверное, передала что-то от отца».

Иду в кабинет. Мне нужно забрать документы и бежать, чтоб успеть на приём. Переступаю порог. И замираю.

Сцена, развернувшаяся передо мной, врезается в душу ударом ножа, подтверждая полученные ранее сообщения от анонима. Королёв мне изменяет, а я не хотела верить. Мои документы лежат на краю массивного стола из красного дерева. За столом сидит Лёня. А, склонившись над ним, застыла Нора. Стройное тело изогнуто в неестественной, соблазнительной позе. Ярко накрашенные губы находятся в сантиметре от его губ. На его шее след от помады. Её рука по собственнически лежит на его плече. А он её не отталкивает.

Время останавливается. Звук, который вырывается из моей груди, даже нельзя назвать криком. Это стон разбивающегося вдребезги мира.

– Как вы могли… предатели!

Леонид резко отстраняется, отталкивая Нору. Его лицо искажается. Но это не раскаяние. Нет. Удивление. И… раздражение?

– Инна! Ты не так всё поняла! – его голос груб, в нём нет ни капли того тепла, к которому я привыкла.

Нора поправляет блузку, и на её губах играет едва заметная, торжествующая улыбка. Она не прячет её.

– Лёня, я же говорила… – шепчет она.

– Молчи! – бросает он ей, не глядя. Его взгляд прикован ко мне. – Инна, это не то, что ты подумала. Она потеряла равновесие.