–Я не знал…
–А все как–то предпочли очень быстро это забыть. Чтобы не попасть под зачистку. Елена Семеновна работала у отца делопроизводителем. Видимо, очень успешно работала, потому что между ними завязались отношения. Она не бросила папу, когда он слег. Я… – переводит дыхание Катя. – Я не могла за ним полноценно ухаживать сама, потому что была беременна. Папу нужно было кормить, помогать мыться, в общем, мне пришлось на себя взять вопрос заработка. Дашу – мать Кирюши, коллеги отца помогли устроить в институт.
–Отец успел увидеть внука?
Закусив губу, Кошкина мотает головой.
–Ему так и не стало лучше.
–Мда…. – откидываюсь на спинку диванчика. – Вот уж чего от твоего отца я не ожидал бы никогда. Он же кроссы бегал лучше первокурсников!
–Мне кажется, – отвечает Катя грустно, – что его мозг просто не смог ужиться с новой реальностью. С предательством…
–Так, а что было дальше?
–А дальше, когда родился Савелий, я съехала. Жить с малышом в квартире стало просто не возможно.
–Почему? Подожди, а отец ребёнка?
–Сава родился чуть раньше срока. Я перенервничала. Тонус… В общем, он постоянно мучался от коликов, потом зубы. Едва мы засыпали, вставала жена отца. Потом просыпалась Даша. Она… избалованная девочка. Часто приводила друзей. Скандалила. У Елены Сергеевны начался аллергический кашель. Мы долго не могли понять на что, оказалось, что на масляные духи, которые подарили на новой работе. В общем… это было невыносимо.
–Ты съехала к мужу, – задаю неудобный вопрос с другой стороны,
–Нет, – судорожно вздыхает Катя. – Папы у Савелия нет.
–Совсем? Алименты?
–Он… счастливо женат.
–Вот даже как…
–Да, вот так. – Встает Кошкина из–за стола. – Нам уже пора. Хватит откровений.
–Подожди. Последний… – подхватываюсь следом и перехватываю ее руку. – Это ты мне на зло с другим? Да, Кошкина?
Мое дыхание сбивается. Веду большим пальцем по ее ладони.
–А ты думал, что я бегать за тобой буду и требовать жениться? – Фыркает Катя.
–Послушай… – Перебиваю. – Я тогда тоже уехал не просто так…
–Да плевать мне, почему ты уехал! – Вспыхивает Кошкина. – Было тогда плевать. Сейчас – тем более! Все! Я любила другого человека.
–Отца Савелия? – Спрашиваю, чувствуя, как сжимается непроизвольно до хруста челюсть.
–Да. Его… – вырывает у меня руку. – Тебе, судя по возрасту Эвелины, тоже было куда пойти.
–Без комментариев.
–Вот и закончим. Сава, нам пора! – Нервно зовёт сына.
Садимся в машину молча.
Теперь уже и я хочу, чтобы этот день побыстрее закончился.
А ещё разнести что–нибудь хочу! Признание Кошкиной ощущается мной как измена. Подлая и циничная. Хотя…. измена то, выходит, не мне?