Испытывая какую–то крайнюю степень удовольствия на грани с самоистязанием, я пью чай, приготовленный Катей. У меня разве был такой? Вкусно…
«Я дома. Кашу овсянку завтра утром Эве свари.» – Приходит мне сообщение.
«Как ее варить?» – Отвечаю.
Нет, есть интернет, все понятно. Но я не знаю, как ещё продолжить разговор.
«Завтра в семь занесем». – Отвечает Кошкина.
Как идиот, улыбаюсь и пишу ответ:
«Тогда две порции, пожалуйста.»
Глава 27. Сушки и сухари.
Катя Кошкина
Аккуратно упаковав пластиковый контейнер с кашей, мы с Савелием бежим через двор.
–А чем болеет Эва? А когда она придет? – Засыпает меня вопросами сын.
–Надеюсь, что завтра–послезавтра, – отвечаю и быстро стучу пальцами по экрану, набирая номер Андрея.
Пусть спустится. Иначе мы сегодня везде опоздаем.
Мое сердце колотится, как перед свиданием.
Свободен! Андрей не женат! Он не пытался изменить жене со мной!
Господи… это такое облегчение, что я чувствую себя почти счастливой.
Нет, я прекрасно понимаю – между нами это ничего не меняет. Отношения родителя с учителем не возможны, но…
Но! Хотя бы мечтать и думать теперь я могу об Андрее с чистой совестью. Не ощущая себя злостной разлучницей и падшей женщиной.
–Доброе утро…
Самсонов выбегает из подъезда к нам с Савелием на встречу в спортивном костюме.
–Доброе утро! – Жмет Андрею руку Савелий. – А вы идете бегать?
–Да… – разводит он руками. – Сегодня тренировки, скорее всего, полноценной не выйдет. А телу нужна физическая нагрузка.
–Как Эва? – Спрашиваю, отдавая свою скромную стряпню.
–Ещё спит. Но без температуры. Я утром дважды измерял.
–Ладно, ты всё равно следи, – неловко улыбаюсь и хватаю ладонь сына. – а мы побежим.
–Давайте…. Кать!
–Что? – Оборачиваюсь.
–Хорошего дня. Можно я напишу?
–Зачем?
–Ну уроки там узнать…
–А? Да! Конечно! – Вспыхиваю.
Дура, Кошкина. Ты снова забываешься!
Учебный день проходит прекрасно, за исключением сообщений и звонков от мачехи.
В красках и, взывая к совести, она рассказывает, как страдает мой крестник без отца. Что я, как безотцовщина, как мать, должна всех простить ради ребёнка. А потом она тут же называет меня разлучницей, проституткой и обещает небесные кары.
Какой ужас! Это просто неведомая мне реальность, где у людей абсолютно незамутненное сознание. Вот что хотят видеть, то и видят.
Как долго это будет продолжаться? Решение при любом раскладе разменять квартиру крепнет во мне стремительно.
На перемене меня снова ловит завуч.
–Екатерина Романовна! Ну что вы решили с выездом для класса? Пикник?
–Родители ещё не ответили.
Я просто забыла их спросить!
–Ну вы поторопитесь!