Удивительно идет Кошкиной не только ее пацан, но и дочь моя! И сердце мое перестает стучать надсадно.
–Папочка, а мне уже лучше! – Сообщает Эва.
–Вот видишь… – трогает губами ее лоб Катя. – Я же обещала. Пять секундочек нужно было потерпеть. Врачи очень хорошие. Они помогают деткам рождаться. Лечат потом. Человек – это сложная система. И если что–то ломается, они чинят.
–Как машину?
–Как машину, – улыбается Катя. – Андрей, нам бы переодеться. А то вся пижама мокрая.
–Да, я сейчас. – Пытаюсь сообразить, куда в прошлый раз мы положили пижаму с кошками.
Пока достаю из шкафа вещи, Кошкина убегает на кухню, чтобы заварить Эвелине чаю.
Дочка выпивает половину чашки, а после даже пару раз кусает кусочек хлеба.
И во всей этой домашней суете я абсурдно чувствую себя абсолютно счастливым!
Невольно вспоминаю, что с бывшей женой у меня никогда так слаженно ничерта не получалось. Любая проблема вызывала только крик и взаимное раздражение, а за ним разочарование…
Потом приходилось себя ломать и уговаривать как–то жить дальше.
Сидя, я в кресле, а Кошкина – на диване рядом с Эвой, мы ждём, когда ребёнок уснет.
–Ну… – поднимает глаза Катя. – Кажется, все обошлось. Я пойду домой…
Встает.
У меня все внутри обрывается. Но как удержать ее нет в голове ни одного варианта.
Тихо иду в прихожую. Смотрю, как любимая женщина одевается.
–Спасибо тебе большое… – говорю шепотом.
–Брось… – пожимает плечами Катя. – Это моя работа – договариваться с детьми. Только… Эва случайно назвала меня мамой, а я на стала исправлять. С врачами было так проще.
Это не случайно! Все, мать нашу, так и должно было сложиться восемь лет назад!
–А кстати… – вспоминаю. – Что там были за манипуляции с уколом?
–Это… – тихо смеётся Катя. – Физраствор. С Савелием тоже срабатывает. Теперь главное на ту же бригаду не нарваться. А то придумают врачи, что живу на две семьи… – неловко осекается. – Ладно, Андрей. Спокойной ночи.
–Кать.… – делаю шаг вперед.
–Завтра рабочий день, Самсонов, – поспешно распахивает она дверь. – И Сава один. И ночь у нас вторая бессонная.
–Да, да…
–Выздоравливайте. Вызови завтра врача участкового. Для справки.
–Конечно.
Сбегает, прикрывая за собой дверь.
Я перехватываю ее, не давая закрыть.
–Напиши мне, как будешь дома!
Кошкина, не оборачиваясь, заходит в лифт.
Я закрываю квартиру и сажусь на коридорный пуфик.
Ну что, Самсонов? Впечатлился той реальностью, которая не случилась?
Понравилось?!
И тихо, как только может позвонить себе мужик, у которого за стенкой спит дочь, я рычу от отчаяния.
Потому что так быть не должно! Потому что Кошкина должна спать в моей кровати, а дети в той большой гостиной. И в квартире должен стоять перманентный бардак. И пахнуть хлебом, чаем. Ужинами. Кстати… не спросил, как таблетку эту давать.