–А ну стой! – Догоняет меня злой Андрей и загораживает путь. – Я не понимаю, Катя?! Какого ты не желаешь говорить? Скрыла от меня сына! Отобрала семь лет его жизни! Ты считаешь, что права?! Как долго ты собиралась молчать? А если бы мы не встретились?
–Ты бы жил дальше долго и счастливо, – огрызаюсь.
–Скажи мне это сейчас сама!
–Что сказать?
–Что Савелий – мой сын! – Кричит на весь коридор Андрей.
На нас начинают оборачиваться другие родители.
Я обхватываю себя за плечи. Язык просто не поворачивается. Обида щекочет в носу.
Не про сына мне хочется высказать сейчас Андрею. А предъявить все то, что без него пережила, пока он был с другой!
–Катя!
–Да! – Рявкаю в ответ. – Да, Андрей! Савелий – твой сын! И что ты собираешься с этим делать?
Глава 32. Наказать
Андрей Самсонов
Один только Господь Бог знает, чего мне стоила прошедшая ночь!
Наверное, только спящая дочка удержала меня от того, чтобы прийти к Кате среди ночи выяснять отношения! Сын! Мой сын!
И теперь эта женщина ещё смеет спрашивать, что я буду делать с этой информацией!?
Ну для начала не убью. Но исключительно ради сына, дочери и тех детей, которые у нас ещё родятся!
А они обязательно родятся, потому что эта кошка за годы отсутствия в моей жизни вся в долгах.
И я мгновенно пьянею вдрызг, обещая себе, что у нас все будет!
Но сначала…
Наказать мне Кошкину очень хочется. За то, что отобрала у нас «нас»! За то, что пусть я и говнюк, но ни за что бы не выбрал другую, если бы знал про ребёнка! Если бы знал правду, что у Кати никого, кроме меня.… И мне почему–то кажется, что до сих пор никого!
Перехватываю ее за затылок, притягиваю рывком и на глазах у всех целую! Все! Край обрыва пройден и пути назад у нас нет!
–Не… смей! – Протестует Кошкина. – Андрей, ну, пожалуйста, увидят…
–Пусть видят…
Сын! Сын! От любимой женщины! И нет у нас больше никаких причин жить раздельно! Мне кажется, что я сейчас просто взорвусь от бушующих эмоций.
–Сюда ходят одноклассники наших детей!
–И пусть! Как… – сжимаю ее лицо. – Как ты посмела не сказать? Какая же ты дура… Кошкина, твою ж мать! Пороть только!
Прижимаюсь губами к ее брови и прикрываю глаза от болезненного толчка в груди.
Мой сын жил в интернате. Возможно, чего–то не имел, когда я мог дать все! Как теперь это все стереть его его памяти?! Как нам самим теперь все друг другу простить?
Вспоминаю токсикозы Лизы и чувствую прокатывающийся по спине озноб. У Кати так тоже было? Кто подавал ей утром чай с лимоном?
–Мы не можем, Андрей, – всхлипывает Катя. – Не можем… Как ты не понимаешь? Если хочешь общаться с Савой – пожалуйста ! Я буду приводить его к вам с Эвой… Мммм!