И я даже не успеваю запротестовать… Просто закрываю глаза, чувствуя, как замирает на несколько секунд глупое сердце.
Глава 23. Женщина сказала «нет»
Андрей Самсонов
Как ненормальный, я все целую ее и не могу остановиться.
Мне, в целом, даже наплевать, что Катя не отвечает.
Я так скучал… я сходил с ума. Плохая, плохая девочка!
Сердце болезненно долбится в грудную клетку.
Делаю над собой усилие, чтобы отстраниться и перевести дыхание.
И тут же получаю толчок кулаками в плечи.
–Не смей! Ты слышишь? – Всхлипывает Кошкина. – Не смей меня так никогда касаться. Не смей целовать! А если Сава увидит? Дети… Они же все рассказывают. О Господи…
Хватается за голову и зажимает рот рукой, будто она в ужасе.
–За лицо не хватайся… – хмуро достаю из машины антисептические салфетки.
Отдаю.
Катя судорожно трет руки и щеки.
–Поехали, поехали отсюда, пожалуйста!
–Кать, я хочу поговорить.
–Да о чем нем говорить, Андрей? Ты хочешь мое имя на всю школу опозорить? Чтобы в меня пальцами тыкали? Как в институте?
–Тебе не плевать, Кать? Мы взрослые люди. Сами можем решать, кого любить, с кем спать…
–Не говори мне этого! Не смей! – Трясет салфетками. – А как дочка твоя будет учиться дальше? Ты подумал? Дети очень жестоки. Или сменишь ей класс, чтобы спать с училкой?
–Что же за язык у тебя, Кошкина, – качаю головой. – Как у кобры. Ядом просто залила!
–Зато ты у нас только радугой и ромашками плюешься!
–Кать… остановись. Я же как только тебя в школе увидел, спать снова перестал!
–А я только начала, Самсонов! Только начала спать! И больше не хочу экспериментировать!
–По женатому своему все страдала? – Болезненно усмехаюсь. – Ну что же тогда ты у разбитого корыта? Или устала от разнообразия?
Мысль о том, что у Кати могли быть мужчины, да ещё и не один почем–то приводит меня в ярость. Ревность – страшная штука…
–Тебя спросить забыла! Андрей, ты очень помог, спасибо тебе большое! Но это означает, что теперь меня можно оскорблять и тащить в постель!
–Да тут до постели с тобой тыщу раз остынешь, пока доберешься!
–Ничего, ты в новую прыгнешь, что поближе будет. А я тут постою.
Дергаю ручку машины.
–Сава, мы едем на такси!
–Успокойся! – Сжимаю ее плечи и встряхиваю. – Все! Просто сядь в машину!
Катя демонстративно садится на заднее к сыну. Я страшно злюсь – на себя, на нее, на чувства свои неуместные, но стараюсь держать себя в руках.
Действительно, при ребёнке выяснять отношения дальше – это перебор.
И странно… так много претензий к ней кипит, а по–существу сказать нечего.
Савелий радостно что–то лапочет Кошкиной на ухо. Она его обнимает и уверен, что не слушает, потому что смотрит своим стеклянным взглядом в мое зеркало заднего вида.