До дома мы едем практически в молчании. Благо, Савелий, выплеснув эмоции, практически сразу отрубается и вообще мало интересуется обстановкой между двумя взрослыми.
Напряженной такой обстановкой. Мне кажется, что Катя кроет меня про себя самыми отборными ругательствами.
В пору пойти и купить лотерею или сдать экзамен. Не важно какой!
Помогаю ей донести мальчишку до квартиры и укладываю на кровать.
Кошкина снимает с сына ботинки.
Выходим в коридор.
–Даже чаем не напоишь? – Усмехаюсь.
Уходить не хочется даже после того, что она наговорила.
–Ага, – шипит Катя. – Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде. Вам пора, Андрей Федорович.
–Брось, только чай. Твоя невинность останется в безопасности. – Хмыкаю, стараясь задеть.
–Потому что у тебя инструмент «стерся»?! – Парирует Катя. – Не в строю? Так ты не суй, куда попало!
–Кошкина…. – выдыхаю. – Ты меня очень провоцируешь сейчас. Все работает лучше, чем когда–либо.
–Мне не интересно! Андрей… – облизывает губы и переводит дыхание. – Уходи. Пожалуйста!
–Не могу… – прислоняясь плечом к стене, пожимаю плечами. – Сейчас лягу здесь, и что ты мне сделаешь?
–Вызову полицию!
–Отличная идея! – Щелкаю пальцами.
–Самсонов… – вздыхает. – Ну разве ты не понимаешь, что твое внимание меня сейчас оскорбляет?
–Не понимаю… к сожалению.
–Господи… – всхлипывает Катя.
–Иди ко мне… – хриплю, глядя ей в глаза. – Поцелуй. Один. Сама. И клянусь, что уйду.
–Это шантаж! Отвратительно.,.
–Да, пусть будет отвратительно, – киваю.
Ощущаю себя так, будто меня били ногами.
–Ты лгунья, Кошкина! – Срываюсь снова к ней. – Лгунья! Ты…
Ты же любила меня!
Не сумев выразить свои эмоции словами, я снова впиваюсь в ее рот.
Зарываюсь пальцами в волосы Кати и заставляю запрокинуть голову.
–Как мне уйти? – Шепчу. – Как? Если я все помню?!
–Андрей! Нет!
Я чувствую на наших губах ее слёзы.
–Кошка моя… Катенька…
Моя голова улетает. И вместо того, чтобы отпустить, я спускаюсь губами ниже по нежной шее и вжимаю Кошкину в стену. Рву в стороны ткань тонкой блузки…
Бах… Неожиданно мне ощутимо прилетает по лицу.
Замираю, тяжело дыша. Лицо немеет.
–Пошел вон, Самсонов! Вон! – Рыдает Катя. – Вон! И не смей приближаться!
Аааа! Что это сейчас ты делал, Андрей? Пытался силой взять женщину?
Ощущая себя абсолютно пустым и оглушенным, выхожу из квартиры.
Дверь за спиной хлопает.
–Черт! – С психом всаживаю ладонью по кнопке лифта.
И как теперь дальше быть? Как ее теперь видеть? Чем я в ее глазах сейчас лучше того кента, отца Катиного крестника?
Ничем. И если мог, я бы сам себе дал в морду.
Глава 24. Сумасшедшие и нормальные.