— Ничего, мы его вытащим, — серьезно сказал я. — У меня есть одна идея.

Поправив выбившуюся прядь, Лира перестала гладить Рау и внимательно посмотрела на меня. И что-то промелькнуло в ее глазах. Какая-то смесь страха и надежды.

— Ты ужинала? — спросил я.

Та лишь покачала головой.

— Тебя ждала.

— Сейчас приготовлю, — кивнул я. — Отдыхай. Ты сегодня хорошо потрудилась.

Она ответила милой улыбкой, пересадила на мое плечо Рау и вышла из кухни. А у меня на душе стало теплее. Но как только до меня донесся звук закрываемой двери в ее комнату, я сразу сосредоточился. Поговорил и хватит. Пора делом заниматься.

Повесил куртку на крюк у входа, вышел на улицу и сполоснулся в бочке с дождевой водой. Тщательно соскреб с себя весь запах дымовика и пыль. Затем вылил грязную воду, которой Лира отмывала кухню, сполоснул ведро и набрал чистой родниковой воды. Развел огонь в очаге до спокойного гула и придвинул к углям четыре фиолетовых клубня, зарыв их в золу так, как когда-то делал с картошкой в деревне.

Пока клубни запекались, котелок с родниковой водой уже согрелся. Быстро собрал Луговой Сбор — первый мой чай в этом мире. Все как и в прошлый раз: желтый лист, древесная мята, и пару семян сладкой капли. Прогретый глиняный заварник, высокая струя воды, и пару минут, чтобы настоялся. Вскоре по комнате уже поплыл приятный сладковатый аромат с ноткой свежести. А к нему примешивался запах печеного корнеплода.

Рау, когда я закончил, понюхал чай и отвернулся.

— Не тебе воротить нос, мелкий, — хмыкнул я.

На поднос поставил пиалу и положил два печеных клубня, которые выкатил из золы деревянной ложкой. Темно-фиолетовая кожура потрескалась, и от них шел горячий пар. У меня аж живот заурчал от одного вида. А Рау стал хищно поглядывать на еще два клубня, которые я оставил себе.

Отнес поднос в комнату Лиры. Она сидела на циновке, листая свою книжку.

— Ужин, — коротко сказал я, ставя поднос на пол.

— Спасибо, брат, — она приняла пиалу с чаем и благодарно кивнула.

День явно вымотал ее, хоть она и держалась молодцом. Я кивнул в ответ и прикрыл дверь.

Вернувшись на кухню, сел рядом с Минком. Парень лежал все так же неподвижно, и бледность его лица в свете очага казалась почти мертвенной. Грудь вздымалась и опускалась, но сам он не реагировал ни на звуки, ни на свет. Рау прыгнул ему на грудь и замурчал.

Что-то говорить Минку, как это делала Лира, я не стал. Надо просто делать все возможное, чтобы он очнулся. Именно этим я и собирался заняться. Только разберусь со своей проблемой.

Перед глазами уже мигала алая строка: