— Алхимик? — Минк вскинул брови. — И чего?
— Мазь дал. Как раз проверим, насколько она хорошая, — я убрал повязку, открывая рану.
— А за что такая щедрость? — с сомнением покосился парень на баночку в моей руке.
Я хмыкнул. Щедрость. Ну да. Теперь у меня еще один должок появился. Вот такая в этом мире доброта.
— На растение обменял.
— Какое еще растение? — не понял Минк.
Помедлив, я ответил правду:
— В Лесу собрал, пока тебя тащил. Синелист.
Минк напрягся, услышав название. А вместе с ним и я. Неужели это не просто редкое растение, а очень редкое?
— Не, не помню таких, — покачал он головой. И я выдохнул. Напугал, парень.
Затем посмотрел я на засохшую корочку кровохлеба.
Видимо, он был как заплатка или медицинский клей, которая не давала ране кровить, но и заживать тоже мешала. Я попытался выудить из памяти Тинга что-то об этом мхе, кроме того, что он кровь останавливает и наткнулся на пустоту. Он тупо не знал.
— Эм… Минк, — спросил я. — Ты знаешь, что делать со мхом?
Парень посмотрел на свой бок, потом на меня. Его глаза стали больше.
— Нет, — протянул он. — Знаю только, что его жуют, а потом к ране кладут…
Дела. Но его точно нужно убрать. Иначе рана начнет гноить. А нам заражения только не хватало. Вон, по краям кожа уже стала бледно-синеватой и… я присмотрелся. Возле раны проступили едва заметные выпуклости, как от вен, словно там что-то проросло…
В груди похолодело. Это еще что такое? Не было же недавно.
Я аккуратно подцепил ногтем край корочки, потянул в сторону. Корочка слегка поддалась. И запахло чем-то горьким… Минк вскрикнул и вцепился в мою руку.
— Не надо, — прохрипел он. — Жжет.
— У тебя рана гниет… — сказал я и застыл.
Сзади послышались легкие шаги. Не успел я обернуться, как раздался стальной голос:
— Ты что творишь, идиот!
Глава 9
Лира?
У меня на затылке волосы дыбом встали. Не успел я даже развернуться, как тело, повинуясь какому-то развитому с детства рефлексу, втянуло голову в плечи и рвануло в сторону.
Над ухом просвистела чья-то ладонь, едва чиркнув по затылку. Я перекатился и замер в недоумении. Ну ничего себе трюки… Будь я в своем теле, то после такого две недели с кровати встать бы не смог, сорвав спину.
На том месте, где я только что был, стояла разъяренная Лира и тяжело дышала. И это была совсем не та слабая и больная Лира, которую я видел уже несколько раз. От нее явственно шли волны тепла. Янтарные глаза полыхали огнем. Светлые волосы растрепались и едва ли не парили в воздухе. А руки были сжаты в кулачки.
Минк затих, вжавшись в стенку, и, кажется, даже дыхание затаил. Видно, что боялся Лиры. Ой как боялся.