Но в следующий миг перед лицом вспыхнули полупрозрачные буквы, заставив меня вздрогнуть.
[Система «Кодекс Дыхания» активирована]
[Экстренное слияние души и тела привело к частичному раскрытию внутреннего резерва — Родника Души и запуску Системы]
[Зафиксирована утечка внутренней энергии: 96/100]
[Время до полного истощения резерва и остановки сердца: 40–45 минут]
[Требуется немедленная стабилизация и полное раскрытие Родника Души]
— Что?.. — вырвался у меня глупый вопрос. — Какая еще остановка сердца?
Глава 2
Я попытался вчитаться в текст внимательнее, но буквы дрогнули и растаяли в воздухе. Какой-то бред…
Сердце забилось быстрее, закололо, словно в приступе. Я схватился за грудь, покрываясь потом. Следом стало сложнее дышать. Попытался вспомнить, были ли у Тинга проблемы с сердцем, и… нет, ничто не отозвалось в голове. В животе похолодело от внезапной догадки, что эти странные строки не врали.
Я умирал и чувствовал, как по телу расползается странное пульсирующее онемение.
Через миг мозг уже заработал, пытаясь вытянуть из чужой памяти хоть что-то о странных строках. Но в голове стояла звенящая пустота. Мальчишка либо с таким не сталкивался, либо это было чуждым даже для этого магического мира.
Сделав глубокий вдох сквозь боль в легких, заставил себя успокоиться и мыслить здраво. Бежать за Марвином поздно. Кто знает, куда он ушел и как отреагирует на мои сумасшедшие слова? Лира… без сознания. Я потер переносицу. Значит, буду думать сам.
Так. Было написано, что нужно стабилизировать какой-то Родник… Стоило об этом задуматься, как в голове всплыло понимание: Родник Души — резервуар для хранения энергии. Что за энергия, как, почему? Непонятно. Возможно, это как у Лиры, но у нее это хранилище энергии вроде с трещиной…
— Но как это стабилизировать? — выдохнул я в пустоту, прогоняя лишние мысли.
Ответом мне стало завывание ветра через дыры в крыше и болезненный стон девочки.
Я посмотрел на нее. Заметил, что ее дыхание снова стало тяжелее, и зацепился взглядом за принесенные Марвином две глиняные баночки. Одна уже пустая, а вторая на случай повторного приступа.
И меня вдруг осенило. Здесь существует алхимия — местная медицина! Значит, лекарство может помочь и…
Я поморщился, ощутив отвращение к самому себе. Выпить лекарство, предназначенное для этой больной девочки, и которое не факт, что поможет, чтобы спасти себя? Да лучше снова помереть. Я отмахнулся от трусливой мысли, как от назойливой мухи.
— Никакой паники, — приказал я себе.
Сменив Лире компресс и поправив выбившуюся прядь волос, вышел из комнаты. Ноги подрагивали, а в груди, словно корни, росло онемение. В глаза бросился разрушенный зал, тлеющий очаг в комнате за стойкой, какие-то бутыли, пучки трав, сухие корни на покосившихся полках.