Я кивнул и спросил:

— Как твоё самочувствие?

— Все хорошо. Лекарство не пригодилось, — ответила она спокойно, даже слишком спокойно.

В зале снова стало тихо. Я ждал, что вот сейчас она задаст вопрос, который напрашивался сам собой. «Что это за зверёк?» или «Почему он сидит у тебя на голове?» — но Лира молчала. Она, слегка прищурившись, смотрела на Рау, и в этом взгляде было что-то, от чего зверек завозился на моём плече. Затем аккуратно, будто боялся резко дернуться, сполз с плеча и сам нырнул в корзину, зарывшись поглубже.

Да ты, оказывается, не только воришка, но и трусишка, Рау. Оставил меня одного.

Я повел плечами, скидывая странное оцепенение, и зашагал через зал.

— Я тут продуктов немного взял, — бросил на ходу.

Лира кивнула, провожая меня своими янтарными глазами до самой кухни. Когда я проходил мимо, из корзины выглянул Рау, и она едва заметно, совсем немного напряглась, но я уловил. Ее пальцы сжались на обложке книги, а плечи немного поднялись. Но она так и не спросила ничего. Я притормозил рядом и кивнул за спину.

— Пять минут, — сказал я. — Заварю нам чай, и мы поговорим.

Она медленно кивнула. С какой-то непонятной мне настороженностью, будто опасалась чего-то. Я скрылся за стойкой и только на кухне позволил себе выдохнуть.

Но через секунду мой взгляд уже упал на Минка, и напряжение снова скакнуло вверх. Парень лежал всё так же, как и до моего ухода. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась. Дыхание было глубоким, но глаза под веками не двигались. Спит. Все еще спит…

Я поставил корзину у стола, и Рау мгновенно выскользнул наружу. Огляделся — цепко, настороженно, будто искал кого-то взглядом. Потом, видимо, убедившись, что Лиры поблизости нет, прыгнул на полку над очагом и устроился там, свесив хвост.

Я проводил его взглядом и вернулся к делам. Окно приоткрыто, очаг потух, травы на верёвке чуть подсохли. Подхватил кремень и кресало, кинул пучок мха для розжига в очаг и высек искры, разжигая огонь. Дым нехотя потянулся вверх, но в трубу пошёл плохо — часть выползла в окно, и я закашлялся, припоминая, что ещё вчера собирался прочистить дымоход. Как только Минк очухается — первым делом займёмся трубой и крышей. Дел набиралось столько, что проще было не считать.

Подвесил котелок на крюк, залил колодезной воды, которую с утра принес. Пока она грелась, прикинул в уме, какой чай заварить на этот раз. Луговой Сбор? Вечерний? Нет, сделаю что-нибудь новое.

Из Леса я вынес около десятка пучков трав и листьев, которые могли сгодиться на чай. А в кладовой, пока искал соль для солевого раствора, наткнулся ещё на несколько старых горшков с сухими экстрактами — видимо, Марвиновы запасы. Янво чаи: как-никак, раньше здесь была чайная, и довольно известная.