Йотун при помощи бычьей силы и ганта срывал с бедолаги Самсона целые пластины брони. Сначала перчатка Часового ярко вспыхивала жёлтым светом, а затем великан хватал броню пальцами и сминал, точно подтаявшую восковую свечу.

Даже без особых раздумий можно было понять, что против такого Часового не устоит ни один мини-танк.

Его спутница жизни Артемида, выставив руку с перчаткой, по одному «выключала» остальных. Как это происходило? Не знаю. Но визуально это выглядело, как будто пылающая праведным гневом валькирия спустилась на землю, чтобы покарать мелких человечков.

Часовая просто вытягивала руку в сторону боевиков МОА, которых, кстати, оставалось ещё с полдюжины. А потом происходили лёгкие колебания воздуха, и человек оседал кулём, точно лабораторный скелет, из которого вдруг вынули опору.

Причём это происходило только с незащищёнными силовым щитом МОАшниками, которые, благодаря стараниям Пятого и Артемиды, закончились в первую же минуту. А вот остальные трое счастливчиков, которым повезло иметь при себе генератор силового купола, наоборот, отступили к нам.

— К вингеру! Все к вингеру! — срывая горло прокричал мой пленитель.

«Что, Геннадий Васильевич, нервишки шалят?» — про себя улыбнулся я.

А причина моего страха вновь растворилась, уступив место лихому боевому задору. И, решив не отсиживаться в стороне, я вновь зашёл в интерфейс ТОКВДР.

Меню — Маскировка — Сброс маскировочного поля через 5… 4… 3…

И вот, как и множество раз до этого, изменение внешности вызвало у меня ощущение чего-то эпического. Похожее на мурашки, которое постепенно переросло в довольно раздражающий зуд, предчувствие очередной трансформации. И, чёрт возьми, я ждал этого!

Вот удивится Геннадий Васильевич, когда хрупкая оперная дива Жданова вдруг превратится в Сумрака! Эффект неожиданности — наше всё! Раньше, будучи писателем, который создавал короткие истории для развлечени, я использовал его, чтобы заинтересовать читателя, а теперь — чтобы сбить с толку террориста! Вот так, лёгким росчерком судьбы и случая, писатель вдруг становится героем своих же романов!

Воистину, жизнь удивительная штука!

И действительно, сразу после того, как закончился обратный отсчёт, начались изменения тела. Плечи медленно начали раздаваться в стороны, а следом за ними увеличился и рост. Вот только эпическую в моей фантазии трансформацию прервал неожиданный и довольно ощутимый удар рукояткой пистолета по черепу.

— Не дёргайся, — приложив по затылку так, что брызнули слёзы, прошипел мой пленитель.

Меня пробрало забытое со времён армейской службы чувство. Какого, собственно, чёрта? Ведь Василий Геннадьевич кажется таким здоровым только пока я заперт в 160-сантиметровом теле Ждановой! И что мне, собственно, мешает удивить его по старинке — бросив через себя на прогиб?