— Добро пожаловать в нашу обыденность, Джозеф! — невесело улыбнулся я. — А знаете, сколько стоит, подчеркиваю, базовое содержание Академии?

— Но ведь все эти деньги вам компенсирует Партия!

Вот тут я не выдержал и рассмеялся.

— Сегодня у меня состоялся разговор с товарищем Барагозиным, где я умолял, просил, требовал хоть немного ресурсов, чтобы Академия Часовых могла держаться на плаву. И знаете, что я услышал в ответ?

— Нет.

— Я услышал, что Часовые ресурсов не получат, и, более того, Партия запрещает мне, как государственному сотруднику, давать любые интервью иностранным гражданам.

— Нонсенс! Посмотрите, как Советский Союз продвинулся в освоении космоса за последние десятилетия! Космическая миссия на спутник Сатурна Европу… Ещё 20 лет назад это было лишь мечтой некоторых фантастов. А теперь…

— Вы идеалист, Джозеф. На создание единственной колонии на Красной планете Советскому Союзу — без партнерской помощи — потребовалось сорок с лишним лет неимоверного напряжения сил и прорва средств. И что мы имеем в итоге?

— Вы о заявлениях марсианской колонии о праве на самоопределение? — догадался интервьюер.

— Именно, мой друг. Именно!

— Так какое ваше мнение по этому вопросу? Каково мнение Часовых? Вы, как и все сознательные граждане мира, согласны с безусловным правом марсианских колонистов на самоопределение?

Хищная акула пера явно пыталась загнать меня в ловушку, заставив либо признать право марсиан, либо выставить сумасшедшим тираном, который готов утопить Марс в крови.

Но и к этому я подготовился.

— Конечно! Часовые абсолютно поддерживают и разделяют право марсианской колонии на самоопределение и отделение от Советского Союза!

Неожиданно Джозеф захлопал, будто я сказал что-то действительно великое.

— Правильные и мудрые слова истинного миротворца! — не постеснялся лести Джозеф.

— Я не договорил, — произнес я, стерев с его лица восторженную улыбку. — Весь Советский Союз в течении сорока лет надрывался ради общей идеи колонизации Марса! И к чему это привело? Правильно! К тому, что едва почувствовав какое-то подобие самообеспечения, марсианская колония вдруг решила, что она имеет право на независимость! Что ж, Часовые не против! Часовые признают Марс независимым, но только после того, как марсианская колония вернёт Советскому Союзу всё то, что тот вкладывал в неё в течение сорока лет.

И иллюстрируя свои слова, я начал писать на клочке бумажки цифру, которую для меня любезно посчитала Клавдия Леонтьевна. В ней был учтен каждый трудовой час каждого советского труженика, который ушел на освоение Красной планеты.