— Уходим? — деловито поинтересовался экс-поручик.

Итак, что делать? Можно прибавить скорости, рвануть, попытаться миновать переулок. Но, скорее всего, не уйдем. Скорости в двадцатые годы еще не те, пуля догонит.

— Лучше сделаем так…

Наш «фордик» выжал все свои тридцать миль в час (был бы поновее, выжал бы и все сорок!), а потом, при подъезде к переулку, Лоботрясов резко нажал на тормоз. Машина по инерции проехала еще несколько метров, но мы, в это время, успели выскочить.

Выскакивая из авто, как и положено, вперед, успел подумать, что поручика-то не успел проинструктировать, как правильно падать, зато успел приземлиться на кусок средневековой мостовой, отчего-то оказавшейся жесткой. Асфальт, наверное, был бы помягче, но все равно — падать и переворачиваться пришлось, а потом, не успев даже отряхнуть костюм, принялся сразу же палить в тех людей, что стояли в переулке, справа.

Кажется, народ, сидевший (если кому-то принципиально важно — стоявший) в засаде, такой пакости от потенциальной жертвы не ожидал, потому что они, хотя и держали в руках оружие, но рассчитывали, что придется стрелять в уходящую машину и, поэтому, им пришлось потратить секунды, чтобы повернуться в мою сторону и ответить. Но за это время я успел подстрелить двоих.

Нет, вру. Только одного, потому что второй, хотя и был зацеплен моей пулей, остался на ногах. Упав на бок, я перекатился на другое место, а в то, где я только что был, впилось сразу две пули.

Бух!

В наш «фордик», взятый в рассрочку, ударилась машина преследования. Ага, там водила убит. А мой поручик, стоя во весь рост, палил из нагана, словно в тире.

— Поручик, мать твою! Пригнись! — крикнул я.

Хорошо садят! Но и мой браунинг работал вовсю. Вон, еще один согнулся пополам и упал, а я опять сменил диспозицию — откатился обратно и снова выстрелил.

Щёлк… А обойма-то кончилась…

Не жалея парадно-выходного костюма, откатился в другую сторону — под наше авто, выщелкнул старый магазин, вставил новый. Выстрелив из-под машины, попал в чью-то неосторожно выставленную ногу и выкатился на открытое пространство.

Кажись, все… Ан, нет. С левой стороны еще один.

— Поручик, да пригнись же ты!

Я этого Лоботрясова сам убью.

— Поручик, мать твою, в душу колом и в святого Станислава с просвистом.

Подскочив, словно шарик, я выстрелил в последнего, оставшегося на ногах. А ведь попал. Правильно меня учили умные люди — стреляй в живот, точно куда-нибудь попадешь.

А ведь теперь точно, все. Уличный бой, он как драка — длится недолго. Если дольше — так или патроны кончатся, или полиция подъедет.