— Последний вопрос, мсье Кустов, — склонил голову на бок секретарь. — Кто, по вашему мнению, может занять должность полномочного посла во Франции?
Впору только развести руками. Я не нарком иностранных дел, чтобы ставить послов. Но, боюсь, что этот вопрос в компетенции не НКИД, а Совнаркома, а то и Политбюро. Посланник Советской России во Франции — слишком важный пост, чтобы решает его просто так, единолично.
— Наверное, на должность политического представителя станут рекомендовать либо Ганецкого, либо Красина, — предположил я.
В моей истории первым послом Советской России был именно Леонид Красин. Не сомневаюсь, что в этой реальности назначат именно его. Для должности посла нужен человек, обладавший авторитетом и у нас, и в Европе. А уж Ганецкого я упомянул за компанию, чтобы сделать вид, что я и на самом деле думаю.
— Ганецкий, насколько я помню, посол России в Латвии, а Красин — он ваш коллега, возглавляющий торговое представительство в Британской империи.
— Именно так, — подтвердил я предположения Бертело.
— Благодарю вас, — раскланялся секретарь министерства. — Если у вас нет ко мне иных вопросов, то не смею задерживать.
Я тоже в ответ раскланялся, а выходя испытал легкое недоумение. А зачем секретарь вообще меня вызывал? Предупредить о том, что оружие ирландцам поставлять не стоит? Или о Рябушинском?
Обычно, самый важный вопрос задается в конце, а какая, собственно-то говоря разница, кто станет послом во Французской республике?
Глава 22 Картошка нового урожая
Сегодня решил переночевать у графа Комаровского. Благо, еще не очень поздно, а на кухне у тещи, надеюсь, что-то да и найдется, чтобы накормить усталого и голодного зятя. А еще — здесь репортеры меня не будут донимать своими дурацкими звонками и просьбами об интервью. Как же они меня достали!
Странно, что я вообще сегодня устал. Вроде, особо ничего и не делал. Либо беседа с секретарем министерства так утомила, либо старею. М-да…
Елисей Коновалов довез меня до особняка, убедился, что с его подопечным ничего не случилось, и лишь потом уехал, сообщив, что завтра прибудет, как уговорено, в восемь ноль-ноль. Телохранителю дай волю, так он бы и ночевать остался. Нет уж, пусть едет домой, знаю, что у парня здесь имеется дама сердца.
Комаровские уже собирались спать, но на мое появление отреагировали спокойно и даже радостно. К счастью, супруга рыдать не стала, а Ольга Сергеевна даже сподобилась нарезать колбасы и состряпать омлет на примусе (во Франции они тоже есть, не удивляйтесь). Тесть, колдующий с кофейником, грустно посмотрев на меня, укоризненно сказал: