На нас, правда, внимание обратили. Я уже собрался доставать документы, но оказалось, что один из погранцов, решил поприветствовать красивую женщину, едущую в купе, а та, не растерявшись, поулыбалась в ответ и выдала какую-то фразу на немецком языке. Из фразы я не понял вообще ничего, зато, если судить по реакции австрияка, Юлия Иосифовна разговаривала вполне прилично. А если учесть, что австрийский язык имеет некоторые отличия от немецкого, так и вообще замечательно. Что ж, если с чекистом не очень повезло, так хоть переводчица стоящая.

Пограничники ушли, а проводник сообщил, что мы задержимся здесь на полчаса. Что ж, можно и кофе попить.

Тронулись, но сон напрочь отлетел. Еще бы, если выпить не одну чашку, а две. Называется — дорвался, потому что даже на приграничном станционном вокзале, кофе оказалось вкуснее, чем в Париже. А может, мне так лишь показалось?

Подремывать начал под утро, но услышал какое-то шевеление. Открыв глаза увидел, что Овсеенко, засунул руку под одеяло Юлии Иосифовны, что-то негромко бормотал. Кроме слов, до меня донесся еще и запах спиртного. И, явно это не ароматы французского вина. Так он пьян, скотина.

— Ну-ну-ну, цыпонька, давай по-быстрому, пока начальник спит…

— Пшел вон! — шепотом отозвалась переводчица, а потом, откинув одеяло, так врезала ногой по физиономии мерзавца, что тот отлетел в сторону.

Юлия Иосифовна спала в блузке и панталонах до колена. Нога, которую я успел рассмотреть в предрассветном сумраке, могла бы показаться красивой, если бы не одно но… Если бы кожа на ней не была покрыта красно-синюшными пятнами, а вздутые вены не наводили мысль о каком-то заболевании.

Сидя на полу, Овсеенко ухватился за разбитый нос, а потом начал подниматься.

— Да я… — начал чекист.

— Кха-кха… — закашлял я, привлекая к себе внимание. Стараясь говорить вполголоса, чтобы не разбудить народ, приказал: — Быстро на свое место. А иначе встану, ноги повытаскаю.

Овсеенко, несмотря на то, что был пьян, ум не пропил, а иначе я вывел бы его в тамбур и провел воспитательную работу прямо на месте. Нелепо, конечно, бездарно и не педагогично. Но что делать?

Мне спать уже совершенно расхотелось. Встал, уселся на своем месте, прикрывшись одеялом. Юлия Иосифовна поступила также.

— Олег Васильевич, спасибо, но я бы сама с ним справилась.

— Ага, даже не сомневаюсь, — рассеянно кивнул я, размышляя — а что же мне теперь делать? Везти Овсеенко обратно в Париж, переправлять в Россию — не вариант, а что эта скотина станет делать в Австрии? А будет он делать то, что ему предписано и «княжне Урусовой» и на самом-то деле придется разбираться самой. Наконец, решил: — Юлия Иосифовна, по прибытии в Вену купим вам револьвер. Если подобная ситуация повторится — стреляйте. Лучше не насмерть, но если и насмерть, то ничего страшного. Как только ухайдакаете мерзавца, сразу сдавайтесь в полицию, но чтобы немедленно дали мне телеграмму. Пришлю вам пару французских адвокатов, а те еще и местных подключат.