Я внимательно наблюдал за отражением Филатовой. В первую очередь меня интересовала реакция именно на эти слова. Ниночка, не понимая, что находится под прицелом моего взгляда, вздрогнув, резко вскинула голову.
О смерти Масловой она не знала. Это вполне логично. Я обещал Калинину оторвать башку, если он хоть кому-то растреплет информацию. Калинин все правильно понял и, уверен, язык держал за зубами. Менты на заводе больше никому о смерти Масловой не сообщали. Комарова исключается, как источник информации, сразу. Однако, главное даже не это. Филатову поразил не сам факт смерти жены инженера. Она выглядела испуганной. Пусть каких-то пару минут, но все равно. Нина Ивановна по-настоящему испугалась. Потому что она предполагала, кто мог это сделать. И ей стало страшно. Страшно за себя. Собственно говоря, вот это меня и интересовало.
Я снова повернулся лицом к Ниночке. Она уже взяла себя в руки и выглядела просто грустной. Маска вернулась на место.
— Вы, Нина Ивановна, до одури боитесь кого-то. Безумно боитесь. Настолько, что готовы признаться в чем угодно. И даже понести уголовную ответственность за преступление, которого не совершали. Конечно, Вы не убивали Маслова. Это даже не смешно. Честное слово. Возможность попасть под арест — это попытка спрятаться. Вы сильно хотите, чтоб Вас от кого-то защитили. Правда? Поэтому сначала пытались сподвигнуть меня на интим. Мужчины ведь всегда покупались на такую наживку.
Ваш расчет был прост. Затащить в койку, потом попросить помощи. Я, как последний осел, а….нет, как рыцарь, бросился бы на защиту прекрасной дамы. Однако, не вышло. И вы решили пойти другим путем. Запасным. Он гораздо хуже, чем первый. Но Вас ужасно колбасит от страха, Вы даже готовы сесть в тюрьму. Видимо, из расчета, что туда добраться человеку, которого боитесь, будет сложнее. Извините, Нина Ивановна, но нет. Не выйдет. Хотите помощи, значит говорите правду. Со всеми подробностями. И в частности, кто Вас так сильно напугал. А сейчас…Идите домой. Я устал и хочу спать.
Высказавшись до конца, на Филатову больше не смотрел. Ничего нового там не увижу. Я подошел к двери, открыл ее, предлагая Ниночке удалиться. Честно говоря, ожидал, что она одумается. Однако, Нина Ивановна поднялась с кресла и послушно двинулась на выход. Охренеть… Значит, этого неизвестного человека она боится гораздо больше, чем я думал изначально.
Филатова поравнялась со мной, остановилась, посмотрела внимательно. В какую-то секунду мне показалось, ну, вот сейчас. Сейчас она заговорит. Ни черта подобного.