Нельзя было допустить, чтоб они поняли, что их раскусили. Нужны живыми. А если поймут, начнется бой. Будут отстреливаться и пытаться уйти. Командир группы радостно принял предложение и попросил препроводить их в штаб части. Отец твой оставил свою группу продолжать наблюдение, а сам, с двумя бойцами, доставил этих товарищей прямо в землянку, ко мне. Я же был начальник отдела.
Ну, по лицу Сергея сразу понял, похоже, вот оно. Вот голубчики, которых мы ждали. Очень уж Серега выглядел… Строго, что ли. Я предложил офицеру и бойцам присесть, начал изучать их документы. Память тренированная. В первую же секунду четко, как на листе бумаги, увидел в своей башке пункты ориентировки. Особенно, указанный дефект документов — несколько скошенный правый уголок фотографии. Смотрю, и правда, скошенный. Не подавая виду, я ж перелистнул несколько страниц офицерского удостоверения. Мол, смотрю, проверяю. Все, как положено. И нашел еще два признака подделки, указанных в ориентировке. Сомнений не осталось. Это — вооруженная группа диверсантов.
Главное — не выдать своего волнения, паники, сомнений. В общем, чтоб ни одна гнида не догадалась. Понимаешь? Вынул из пачки "Казбека" папиросу, закурил. Так лучше, кстати. Запомни на будущее, вдруг пригодится. Если нервничаешь, но тебе надо это скрыть, сделай что-то очень простое. Закурить, лучше всего. Внимание тех, кто рядом, переключиться на руки. Как ты достаешь папиросу. На лицо твое уже никто смотреть не будет. Ну и говорю этому офицеру-диверсанту: «В ближайшее время мы готовимся к наступлению, так что, скорее всего, сможем помочь вам в выполнении вашего задания. Пока предлагаю вам разместиться в одной из палаток в расположении нашего штаба». Смотрю, они еле заметно, а расслабились. Выдохнули. Мол, получилась их задумка. И почти ведь вышли. Из землянки. Но тут… Судьба, что ли… Иначе не скажешь. Пацан у нас был. Молодой совсем прибился. От партизанского отряда остался живой один. Ну, вот он именно в этот момент возьми, да и забеги в землянку. Со словами, мол, новая ориентировка пришла. А потом на одного из этой группы уставился. И говорит, товарищ капитан, это — враг. Я его знаю. А где, откуда, не успел договорить. У диверсанта нервы, видать, тоже сдали. Он оружие выхватил и давай палить. Парня то сразу, на месте. Представь, их группа, а нас гораздо меньше. Так отец твой… Прикрыл меня. Оттолкнул, а сам на эту гниду грудью упал. Прямо на оружие….
Что сказал Максим Сергеевич, как и его реакцию на рассказ Ершова, я уже не смог выяснить. Воспоминание снова резко оборвалось. Но от увиденного я впервые пребывал в настоящем ступоре.