— Дед, меня примут! — Восторженно заявила она с порога. — До конца десятого класса всего осталось два месяца. А потом я могу подать документы.
Виктор Николаевич даже не дернулся. Глаз не поднял от чашки, которую изучал в этот момент, наблюдая, как поднимается лёгкий, еле заметный пар.
— Ой, здрасьте. — Девушка заметила Максима Сергеевича, но ее, видимо, распирало от какой-то радостной новости, которая Ершову радостной, судя по его реакции, не казалась. — Ну? Ты чего молчишь?
— Потом поговорим. — Отрезал Виктор Николаевич.
Беляев удивился тому, как жёстко прозвучал ответ. Он, этот ответ, буквально упал тяжёлым камнем в воду, которая тут же рассыпалась брызгами, стирающими с лица девушки довольную улыбку.
— В смысле? Говорю, меня примут. То, о чем я мечтала, станет реальностью. Нужно только сдать хорошо языки…
— Сказал, потом поговорим! — Виктор Николаевич со всей силы ударил открытой ладонью по столу.
Девушка вздрогнула, будто шлепок пришелся не по столешнице, а по ней, и немного даже отшатнулась. Максим Сергеевич почувствовал себя очень неловко. Внучка Ершова ужасно ему понравилась, с первой же секунды своего появления. Зацепила тем светом, который излучали ее смеющиеся глаза. А теперь он, выходит, стал свидетелем неприятной для семейства сцены.
— Ты не посмеешь запретить…
Она ответила очень тихо, а потом развернулась и вышла из комнаты. Ровно за мгновение до этого взгляд Беляева встретился с ее взглядом. Не зная, как поступить лучше, он просто ей улыбнулся. Постарался вложить в улыбку тепло и понимание, надеясь, это как-то поддержит девчонку. Однако, внучка Виктора Николаевича жеста не оценила, тут же отвела глаза, слегка поморщившись.
— Зачем Вы так? — Максим Сергеевич не выдержал. Он слышал, как хлопнула снова входная дверь. Видимо, девушка обиделась и совсем ушла из квартиры, дабы не разговаривать с дедом.
— Упрямая потому что. Вся в сына моего. Тот тоже был… Не сдвинешь. — Виктор Николаевич усмехнулся. — А вот ты не очень похож на отца. Чисто внешне. Наверное, больше пошел в Надежду. В мать. Ну, ладно. Мои семейные перипетии оставим. Ты хотел расспросить об отце. Не помнишь совсем его. Это понятно. Так вот… Сергей…он был надёжен. Крепок, как верный тыл за плечами. Был… Знаешь, мало кто остался из наших. Практически никого. Я имею ввиду тех, кто прошел войну. Кто служил в СМЕРШе. Ну, ты понял. Знаешь ведь, что я Сереге жизнью обязан? Да знаешь, скорее всего. Не просто так тебя именно ко мне отправили. Когда сказали, что придет парень расспросить о погибшем отце, я сомневался. Нет, желание похвальное. Вполне понятное. Понятно, почему именно я. Мы бок о бок… чего только не было. Погиб он тоже на моих глазах.