На просьбу вылечить аппендицит, я лишь в ответ покачал головой.

— Это в больницу или к Кашпировскому. Я всего лишь студент мединститута и делать операции не имею права.

— Но вы же лечили этих слесарей! — возмутился борец за демократию. Чувствую, донос от него точно поступит в милицию. Надо успеть смотаться в Свердловск, пока бардак в стране.

— У них я лечил мелкие порезы, просто гипнотизировал, чтобы не болели. А воспалённый аппендикс не смогу загипнотизировать, всё равно порвётся. Тогда просто умрёте. Спешите в больницу. — Я развернулся к своей машине, но краем глаза заметил, что якобы больной с сильной болью никуда не спешит и прогуливается вокруг нашего микроавтобуса. На всякий случай подошёл к ближайшим охранникам, с которыми за двое суток успел познакомиться и сдружиться.

— Парни, вон тот мужик подозрительно долго ходит вокруг нашего микроавтобуса. И зачем-то интересуется, почему я вас лечу? Вдруг бомбу подложит? Сможете документы проверить? — Ребята оказались не ленивыми и понимающими. Не могу сказать, кого они больше ценили, меня или Ирину, но в любом случае им бы попало при нашей гибели. Больше я этого мужика не видел.

Как не видел и большинства начальников с «борцами за демократию», валом поваливших к ЕБН вечером двадцатого августа. Никого из них я не узнал в лицо и по фамилии, но в коридорах Белого дома в тот вечер таких сторонников Ельцина ходили толпы. Даже на вечерний ремонт организмов Бориса Николаевича и Александра Васильевича мне пришлось протискиваться сквозь густую толпу «сторонников». Хорошо, что все были максимально вежливы. Боялись засветиться своей грубостью на телевизионных камерах. В толпе непонятных гражданских начальников я заметил несколько полковничьих и генеральских мундиров. А после выхода из кабинета ЕБН подлечил немного ставшую совсем фиолетовую от усталости Ольгу Михайловну.

— Спасибо, Федя, — успела поблагодарить меня женщина, пока я выходил из приёмной. Вот тебе и тайны «мадридского двора», кто теперь скажет, что секретарши дуры? Первым набью морду. Оказывается, о моих умениях знают не только охранники и слесаря, но и умные люди? К счастью, к остальному начальству нашего этажа такой термин не относится. Иначе бы затаскали меня своими приказами, пусть и замаскированными под просьбы.

Ночь с двадцатого на двадцать первое августа была шумной и бестолковой, еле удалось поспать, но не от шума снующих по коридорам «борцов за демократию», а от звонков Коржакова. Дважды приходилось снимать алкогольное опьянение, видимо от предчувствия победы, у Ельцина и Коржакова. Вместе с общим лечением и укреплением самочувствия. Третий случай в семь утра не считаю, к этому времени пришлось и Ольгу Михайловну, потерявшую голос до хрипоты, подлечить. Она только кивнула головой в знак благодарности.