— Колим, — скривился Винников.
— Обыски сделали?
— Маринка не хочет дело заводить.
— Я ей не захочу! — вскинулся Пацюк. — Попытка убийства! Первую ОПГ взяли. С оружием и стрельбой. Захаров там как нарисованный.
Пацюк погрозил Винникову кулаком.
— Только завали мне дело. Пойдёшь в народное хозяйство.
— Да и пойду. Поближе к природе буду. К траве.
Руднев фыркнул и отвернулся.
— Дать бы тебе пендаля, — вздохнул Пацюк, — да кто работать будет?
* * *
Так я остался на берегу. Хорошо, мы с ребятами пока ждали милицию сгрузили мои тачки и всё, что нажито, да… Хотя и менты не тормозили, потому что я позвонил сразу в «Управление по организованной преступности». На Тормозную, 40, ха-ха. Каламбур! С тормозной не тормозили! Парадокс. Но «Коля Дёмин со товарищи» подскочил быстрее, да ещё и на грузовичке, куда мы закинули мой шмурдяк. Коля, кстати, краем глаза посмотрел на всех пятерых мною задержанных, и одобрительно покачав головой, пожал мне руку. Они уехали быстрее, чем приехала милиция.
Не хотелось мне подключать никого из криминала к своим делам, но пришлось. Только у Коли был домашний телефон и он оказался дома, да ещё и с машиной. Они на этом ЗИЛе за коноплёй ездили. Хм!
Танкер, естественно, ушёл в Находку без меня. Потом сделал пару больших кругов по Юго-Восточной Азии и в мае ушёл в каботажный рейс. «Ванино» имел ледовый класс и, как и все «Венспилсы», первым обеспечивал «северный завоз». Сначала на Камчатку, а потом и на Чукотку.
Дядя Гена переживал за меня, что я остался на берегу на вынужденной минималке. А мне было в кайф. Никто не мог заставить меня «не покидать» город Владивосток, но мне так было удобнее.
Три «Глории» обошлись мне по две тысячи, а «улетели» по четыре.
Моим детям понравилась сублимированная лапша, которой я из Сингапура привёз два ящика. У нас было две канистры растительного пальмового масла для жарки ии оно именно для жарки оказалось лучше, чем продававшееся соевое или подсолнечное. Оно не горело. А именно тогда, когда масло «горит», то есть — дымится, образуются канцерогенные вещества. Единственное, что могло «кому-то» не понравиться — это то, что масло загустевало при охлаждении. «Ну, так разогрейте», говорил я жене.
Услышав в словах следователя угрозу «невозбуждения» уголовного дела, я снял побои повторно, сымитировав тяжёлое сотрясение мозга, полученное от кулаков, нападавших на меня бандитов, благо, симптомы я знал очень хорошо. Так что, дело возбудили, но нужно было передопросить свидетелей: капитана, старпома и вахтенного матроса, наблюдавших из ходовой рубки за моей, ха-ха, «рубкой».