Поначалу каждый вдох давался с трудом, каждый толчок энергии отзывался тупой болью во всем теле. Постепенно чудовищное напряжение начало сказываться на его теле: он выбился из сил до такой степени, что казалось, будто из него вынули все кости. На висках выступил холодный пот, а мышцы налились свинцовой тяжестью. Но оно того стоило, потому что он наконец-то смог сделать глубокий вдох впервые за прошедшие месяцы. Паралич чуть отступил, и теперь Жун Бао мог не только управлять дыханием, но и двигать глазами. Впрочем, поднять веки ему так и не удалось.
Однако в этот момент полного физического и духовного истощения случилось нечто непредвиденное. Линь Юэ, все еще находясь в плену глубокого сна, сама подсознательно вторглась в его духовную систему. Полностью погрузившись в работу, Бао совсем забыл о фундаментальном законе взаимодействия энергий. Уязвимость от такого тесного совместного проживания была взаимной. Он так долго впитывал ее Ци, что перестал замечать обратный процесс. А ее собственная энергия, уже пропитанная его силой за дни пребывания рядом, и так уже находилась в его меридианах. Линь Юэ даже просыпаться не пришлось, ее Ци растеклась по всему его телу неуправляемым, бурным потоком.
Сил, чтобы воздвигнуть ментальный барьер и остановить это вторжение, у него не осталось. Его тело было парализовано ядом, а разум - истощен недавними усилиями. Он чувствовал себя так, словно попал под лавину, но не мог пошевелить и пальцем. Оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как их сознания соприкасаются в духовном пространстве. И их обоих неумолимо затягивает в одно из воспоминаний его детства.
Это был не самый худший момент в его жизни - бывали времена и пострашнее, когда боль или унижение были настолько острыми, что затмевали все остальное. Но тот день до сих пор иногда повторялся в его кошмарах и оттого запомнился особенно ярко.
Несколько мгновений он был безмолвным и неподвижным наблюдателем и видел себя со стороны - маленького, тощего ребенка с грязными спутанными светлыми волосами и облезлым хвостом. Бао видел себя лежащим на камнях внутреннего двора поместья. А над ним возвышалась стайка других детей. Они были всего лишь отпрысками слуг, а он - сыном сыном хозяина поместья, но никто никогда не признавал его, и некому было его защитить. Поэтому любой мог безнаказанно издеваться над ничейным ребенком.
Они смеялись над ним, толкали в грязь, наступали на хвост, пинали, выкрикивали обидные прозвища. А маленький Бао мог лишь сжиматься в комок и пытаться защитить руками голову от очередного удара.