а Ваня представляет его лицо. Интересно, какое сейчас – серьезно-каменное или играючи-мягкое? – Вот это поворот, да? А такие вещи, Ванечка, надо бы и просчитывать. Потому что пока вы трахали мою дочь, это ладно, ей очень даже нравилось, но вы еще трахали, презирая, мою жену – что, сюрприз? Мы не в разводе, просто давно не живем вместе. И кольца она не носит. А для меня они с Олечкой все еще две главные женщины моей жизни – денег я на их хобби и причуды, как вы поняли, не жалею. И вы сейчас довели до слез их обеих, Ванечка. А еще решили оставить моего внука без отца. И не отпирайтесь! Нет, как возможно? Такие вещи не просчитываются, король ошибается, нельзя угадать, превратиться в фокусника, в уличного шарлатана, посмотреть в глаза и сказать – ага, все о тебе знаю; она обманула его, обманывала с самого первого дня, говоря, что с мужем давно покончено, ни разу не заикалась о детях и все это время, получается, жила на его, короля, деньги и делилась ими с Ваней? Как было догадаться? Нет, даже мистер Холмс бы здесь осекся, не углядел. Получается… – И получается, Ванечка, – король говорит и говорит, – вы мало того что трахали обеих моих девочек, говоря каждой из них, что она – единственная… вы еще и выкачивали из Ларисы мои деньги. Говоря о ней такое – о, она мне все переслала, я послушал, теперь хочется уши вымыть с мылом. Хозяйственным. Знаете такое? Вам бы им помыть рот… Голос его гремит. Рокочет. Горная гроза вот-вот разразится. – Но я ведь не знал… – только и может выдавить из себя Ваня. Словами больше не помочь. – Да какая теперь на хрен разница? – Король вздыхает. Устал от игр с челядью. – Значит, так, Ванечка, слушайте внимательно. Забудьте о своем спектакле. Если я увижу, что вы собираетесь поставить его хоть на какой-то паршивой сцене, а я, поверьте, увижу, то я вас прикончу. Это не фигура речи. Говорил же – дурная наследственность. Хорошие короли умеют рубить головы в отместку за своих принцесс и королев. – Он перебирает бумаги, буднично, словно готовит каждодневное приглашение на казнь, подписывает смертельный приговор и ставит запятую в роковом месте. – Так что варианта у вас два. Первый – вы уезжаете куда-нибудь и просто не попадаетесь мне на глаза, с внуком справлюсь сам, ему без вас, мерзавца, будет даже лучше. Второй – вы возвращаетесь к Олечке и хотя бы пытаетесь играть в семью. Раз во все остальное вы играли так хорошо, то и тут должно получиться! Чем не спектакль? Ферштейн? У вас есть день. Думайте. Уверен, остатка Ларисиных денег вам на это