червям богатый пир готовит тело, ну а мне поручено взять душу, так что не стесняйся, иди сюда, прыгай в котелок… Он распахивает дверь – и Ваня, зажмурившись и покрепче вцепившись в портфель, кидается прочь из номера; думает, ничего не почувствует, пролетит через плотный черный туман, сквозь иллюзию, но ощущает, как отталкивает кого-то липкого. – Догона-а-а-лки – хорошая игра! Но я не Полифем, от меня не убежишь, и именем чужим не назовешься! – Не голос, а черная музыка, мелодия полоумного шарманщика, но Ваня не оборачивается, по лестнице проносится вниз, и ни один из мертвецов-посетителей не встречает его, все спят непробудным сном. Улицы, дождь – сильнее пахнет окисленной медью. Ваня шлепает по грязи, поскальзывается на лужах, всем телом чувствует преследование: взгляд глаз-пуговиц пронизывает спину насквозь, заговоренными иголочками задевает органы, и вот уже покалывает где-то в боку, а он, преследователь, все бормочет и топает следом, и будто содрогается от его шагов земля, и трескается отражение в лужах. Ваня не видит, куда бежит. Смотрит под ноги, ищет спасительный канализационный люк – почему не выкрашены они в красно-желтые цвета! – хочет нырнуть вниз, пусть даже утонув по шею в грязи и отходах, только бы спастись. Но преследователь не думает настигать – будто специально отстает на пару шагов и говорит, говорит, будто самому себе, но Ваня-то знает – ему, только ему. – Ну вот ведь так и вышло, Ванечка, что настоящий мерзавец из тебя не получился, так, обычный врунишка, этим с три короба наплел, тем, предал, обманул, оскорбил, ну так своими-то руками не убил никого, не замучил до смерти! Да и герой тоже не вышел. – Ваня спотыкается, роняет портфель, судорожно пытается подняться. Где все люки, где желтые глаза в темноте, где десятки записочек?! – Ничего ты толком не сделал, только и заслужил, что переплавки… Люк! Ваня падает на колени, оглядывается – медные зубы светятся за спиной, пахнет скисшим молоком, тухлыми яйцами, сгнившей капустой. С силой снимает канализационную крышку, всматривается вниз, в темноту, и, сделав глубокий вдох, прыгает: лишь бы не сломать ноги, лишь бы не удариться головой, а очутиться в окружении желтоглазых троллей, но не рядом с Пуговичником, не рядом с Пуговичником, не рядом с Пуговичником… В голове звенит. Грязными руками Ваня хватается за голову, потом нащупывает выпавший портфель в канализационной воде – она журчит, течет, дождь все сильнее. Ржавозубый замолк? – Как же ты так, Ванечка, не прислушивался ни к одним, ни к вторым,