чтобы ее папочка услышал подслащенный пересказ и стал еще благосклоннее? Или пройти где-то между – вот он, путь мудреца? – Ну как тебе сказать… Вообще отлично! Но кое-что надо подтянуть. Готова? – Хочешь сказать, – Оля хихикает, – что мне придется остаться после репетиции? Шутит. Конечно, ей очень даже до шуток. Только ему не до них. – Хочу сказать примерно это, да. И… Она не дает договорить: несколько быстрых поцелуев – губы обжигающие или у Вани жар? – Спасибо-спасибо-спасибо, – снова щебечет. – Спасибо, что сделал мне такой подарок! – Она откидывается на спинку кресла первого ряда, вытягивает ноги. – Я только хотела спросить… как там Мальвина? Ну, вы с ней ведь об этом договорились? – А тебе-то какая разница? – кажется, сказал слишком грубо. Надо подсластить. – В смысле, не беспокойся. Можно сказать, договорились. – Тогда хо-ро-шооо! – Она вновь вешается Ване на шею. Не хочется. Ни нежностей, ни секса – ничего. Не до этого. – Это было так чудесно, представить не можешь! Как я рада! И как папочка будет рад! – Прелестно, – фыркает Ваня. – Оль, давай потом поговорим? Голова болит, настроиться надо, нам еще кучу всего прогонять и дорабатывать, а потом еще думать об остальном, не представляешь, как я боюсь пустого зала, не представляешь… – Ну, по этому поводу голова будет болеть у других. Чужой голос. Ваня оборачивается. Седой мужчина в строгом костюме – вылитый Джулиан Ричингс, неужто сама смерть воскресла! – снимает серую шляпу в знак приветствия. Берет ее под мышку – во второй руке кожаный портфель, какая старь, – и изучает взглядом зал: – Миленько, очень даже миленько. Олечка, здравствуй, а можем поговорить с Иваном наедине? Всякие важные вопросы. – Да, дядь Сем, конечно. – Оля быстро чмокает Ваню в щеку и убегает за кулисы. – Скажи остальным, – окликает ее Ваня, – что минут на десять задержимся. – На пятнадцать, – поправляет незнакомец. Когда Оля, кивнув, исчезает, протягивает Ване руку. – Помню ее еще девчонкой, как чужие дети быстро растут, простите мою банальность! Семен Сергеевич, очень приятно. – Иван. – После рукопожатия по запястью пробегает холодок. – А вы?.. – Ну как же, вы не догадались? Я оттуда, – тыкает пальцем в потолок. – В смысле, от Олиного отца. – Он щелкает замочками кожаного портфеля, вытаскивает какие-то папки, извлекает из них бумаги. – Я, можно сказать, его секретарь по особым делам. А так вообще пиарщик. Промоутер от Бога, я не хвалюсь, меня правда так называют! Понимаете? – Вполне себе, – улыбается Ваня. Отчего так не по себе рядом