На второе утро осады я занял позицию в башне ворот Маргариты на третьем уровне возле узкой бойницы, расширяющейся наружу. Ганс Леммель принес мне из караульного помещения трехногий табурет с заеложенным, деревянным сиденьем и встал позади, чтобы понаблюдать, как буду стрелять. Я научил его заряжать аркебузу турецким порохом и дал пальнуть несколько раз из трофейной. Между нами лежит Галка. Она обошла помещение по кругу, обнюхала всё, будто здесь должно быть написано послание от кобеля, после чего легла между мной и слугой, как бы давая понять, что любит нас обоих.

Через амбразуру я вижу метрах в трехстах пятидесяти ближний край французско-швейцарского лагеря на лугу, на котором весной пасется скот, а летом проводятся ярмарки. Шатры, палатки и шалаши стоят, как попало. Отхожих мест нет. Самые воспитанные ходят в виноградник с пожелтевшими листьями, с которого собрали последние гроздья буквально за день до прибытия врагов. Жандармов-французов всего сотни три и раз в десять больше пехотинцев-швейцарцев. Первые живут в шатрах и палатках и имеют слуг, вторые — в шалашах и обслуживают себя сами. Я жду достойную жертву. Долго жду. Снайперское дело — довольно нудное занятие.

От скуки осматриваю помещение, в котором нахожусь. Стены сложены из плохо обтесанных камней. Под и потолок из толстых досок, постеленных на бревнах средней толщины. В верхних углах слева и справа от бойницы большие паутины. Паук сплетает ее часа за два. Если сделает неправильно, съедает, переваривает и выделяет новую нить из желез в задней части туловища. Рациональное использование отходов жизнедеятельности.

Ганс Леммель тихо покашливает. Предупреждал его, что, если издаст хоть звук, выгоню. Значит, что-то важное.

Я смотрю в бойницу. К костру возле шатра вышел простоволосый мужчина лет под тридцать, одетый в темно-красную короткую курточку с длинными рукавами с разрезами в районе локтя и шнуровкой на груди поверх ало-желтой рубахи и узкие, обтягивающие штаны-чулки желто-алые. Такую двухцветность одежды француза величают ми-парти, а штаны получили от итальянцев название кальцони. То есть раньше кальсоны были верхней одеждой. Жандарм остановился у костра и принялся что-то втирать слуге, который молча кивал и помешивал маленьким деревянным веслом варево в ведерном бронзовом котле. Оба стояли боком ко мне. Я решил помочь слуге. Пуля попала жандарму в район виска. Он дернулся так, словно хотел подпрыгнуть, но передумал, и, как бы медленно приседая и наклоняясь вперед, рухнул головой в костер, ударившись ею вскользь о черный, закопченный бок котла. Слуга отпрыгнул, оставив деревянное весло в вареве, а потом рванул между палатками и шалашами, только его и видели. Наверное, считает себя самой достойной целью. Стоявшие неподалеку от костра тоже быстро спрятались. Только один швейцарец подошел к трупу, у которого загорелись темно-русые волосы, вытащил за ноги из костра, а потом, как ни в чем не бывало, залез в свой шалаш. Наверное, ему не нравится, когда воняет горелыми волосами и мясом. Я согласен с ним, поэтому и не убил, хотя винтовка была уже заряжена.