— Отнеси табуретку в караульное помещение. Идем в другую башню, — приказал я Гансу Леммелю.

Пойдем поищем непуганых лохов. И развлечение интересное, и пользу принесу. Мало того, что сокращаю количество врагов, так еще у остальных боевой дух резко сдувается, когда все время думают, что в любой момент пуля в голову может прилететь.

Патронов у меня много. Наделал зимой в Мальгере из доработанного турецкого черного пороха и изготовленного самостоятельно бездымного двухосновного. Первый нужен был, чтобы скрывать второй, серо-зеленый. К тому же, производить бездымный намного сложнее. В патрон засыпал три части его и сверху, стараясь не сильно смешивать, две части черного и немного на запал. В стволе они располагались наоборот. Черный легче поджигается и быстрее горит, а бездымный мощнее. При выстреле вместе с черным дымом вылетали искры из недогоревшего в стволе пороха. При всех недостатках этот гибрид давал лучший результат, чем нынешний дымный порох. Любой латный доспех на дистанции четыреста метров свинцовая пуля с железным сердечником прошивала запросто. На большую не стрелял, точность сильно падает.

Уже первые мои два метких выстрела сильно впечатлили горожан, придали им уверенности в победе. Если я за пару минут уничтожил на такой дистанции двух рыцарей, то сколько нащелкаю, когда они попрут на штурм⁈ Вопрос остался открытым, потому что атаковать французы не отваживались. Все следующие дни горожане подсчитывали мои выстрелы, которые были слышны по всему городу, и, как мне рассказали подчиненные, вели счет убитым мною врагам. Я немного не добрал по полусотни, потому что пушки так и не привезли, и на одиннадцатый день французско-швейцарский отряд умотал в сторону Милана. Как позже выяснилось, с осадой столицы герцогства всё пошло не так, и сухопутный адмирал Гийом де Бонниве решил отчалить на зимние квартиры на север Ломбардии, поближе к швейцарским кантонам, откуда ждал подхода новой партии наемников.

Успешная защита Кремоны не принесла нам трофеев, но из нее многие сделали выводы. Первыми — жители города. Меня перехватил на улице подеста — пожилой округлый коротконогий мужичок, предпочитавший одежду пятидесяти оттенков серого, из-за чего напоминал перекати-поле — и предложил место капитана городской стражи с окладом десять дукатов в месяц, равным моему, как лейтенанта, о чем, уверен, узнал у моих подчиненных. Их нынешний получал всего восемь. Для небольшого провинциального города это хорошие деньги — уровень доходов крепкого среднего класса. До этого подеста старался не общаться со мной, обходил по дуге большого круга, как и мою Галку, вымахавшую на хороших харчах в здоровенную псину весом килограмм сорок пять. У них взаимная антипатия. Я сказал, что сейчас связан контрактом, но по окончанию его могу рассмотреть их предложение.