Последнее сказал не без повода. В городе недавно раскрыли заговор. Лучио Арингьери, наставник церкви святого Петра собрался с единомышленниками прорыть подземный ход под крепостной стеной. Погорел на тупости, заказав плотнику длинную лестницу. Могли бы и сами сколотить, не велика трудность. В итоге все сейчас в темнице, что не гарантирует отсутствие других предателей.

— Я позабочусь об этом! — решительно пообещал Лучано Лето.

— А ты поработай с горожанами, выступи на площадях, объясни, что от ночного удара будет зависеть и их судьба. Чем больше людей примет участие в вылазке, тем больше шансов, что у нас все получится, — обратился я к Джованни Палмьери, который, как положено мошеннику, умел разводить лохов. — Никто не сможет зажечь их так, как ты.

Последние слова были для него елеем. В кои-то веки оценили по достоинству!

— Я сделаю это и сам поведу людей на штурм флорентийского лагеря! — искренне пообещал Джованни Палмьери.

В его словах чувствовалась личная обида. Не знаю, чем именно насолили ему флорентийцы. Может быть, пожил там во время изгнания и не вписался в местный ландшафт или вырос с этой ненавистью в душе, как каждый нормальный сиенец.

38

Ночь выдалась безветренная и темная. Белые повязки на головах участников вылазки видны хорошо. Первыми возле Камоллиойских ворот стояли две роты аркебузиров. Рядом ландскнехты с алебардами и цвайхендерами (двуручными мечами). Они должны будут напасть на артиллерийские батареи, разогнать охрану, дать возможность увезти пушки, после чего присоединиться к пикинерам, которые стояли за добровольцами с упряжками волов. Ополченцев тысячи две, а то и три, в основном молодежь. Джованни Палмьери не подвел, сагитировал многих. Они громко переговариваются и смеются, но нервно, чувствуется напряжение перед боем, для большинства первым в жизни.

Тоннель надвратной башни днем очистили от земли и камней, которыми был завален в начале осады по моему совету. Я был уверен, что бомбарды первым делом вышибут ворота. Оказалось, что засыпать тоннель — это теперь норма, поэтому враги и лупят по стенам. Перед внешними воротами есть железная решетка, которая поднимается с громким скрежетом. Такое впечатление, что металлические зубья больших шестерней цепляются за металлические ячейки, хотя поднимается двумя канатами. Не меньше шума наделал и подъемный мост через сухой ров, в последний момент громко шлепнувшийся об землю дальним концом. Я был уверен, что мы разбудили врагов, что там уже строятся к бою. Оказалось, что сильно переоценивал их. Часовые с факелами поднялись только на ров, защищавший бомбарды, точно хотели подсветить нам, чтобы не проскочили мимо в темноте.