В шатер ввалились два горожанина. У одного в руке был топор, у другого короткое копье с ржавым наконечником, какие обычно используют моряки. Наверное, осталось в наследство от прадеда, морского волка.

— Берите сундук и несите в город, — приказал я.

— Да, — ответил тот, что с топором.

У сундука по бокам имелись бронзовые рукоятки. Видимо, был тяжеловат, потому что ополченцы подняли его, удивленно охнув.

— Тяжеленный! Видать, с деньгами! — радостно сделал вывод тот, что с копьем.

Мы вышли из шатра втроем, направились к Камоллиойским воротам. Я нес узел с доспехами, неудобный, давивший в спину. Нести неудобно и выкинуть жалко. Ополченцы тоже кряхтели, но не сдавались, лишь останавливались через каждые метров двести, чтобы передохнуть.

Звуки боя, точнее, крики атакующих, смещались на юго-восток, как бы на соединение с доносившимися с запада. Пока все идет хорошо. От вала, где стояли артиллерийские батареи, движутся к воротам при свете факелов, не боясь, пары волов, тянувшие бомбарды. С разных сторон подходили воины и ополченцы, нагруженные трофеями. При этом никто не преследовал их.

Всю добычу складывали на площади Кампо. Утром разделим. Каждый отряд оставил своих часовых, чтобы другие не украли самое ценное. Только бомбарды, фальконеты и боеприпасы к ним оставили у ворот, чтобы не таскать туда-сюда. Возможно, пригодятся уже завтра, когда вражеская армия очухается и вернется к осаде.

Я покемарил часа три в казарме и рано утром пришел к Камоллиойским воротам. Они были нараспашку. По брошенному лагерю папистов разгуливали горожане, собирали всё, что может пригодиться в хозяйстве, а там ненужных вещей не бывает. Стражники на воротах отбирали действительно ценное, а остальное разрешали присваивать.

Армия папистов и флорентийцев исчезла. Как мне доложили, конные разъезды проехали по дорогам миль на десять в сторону Рима и в сторону Флоренции, не увидев ни одного врага. Операция, задумывавшаяся всего лишь для захвата артиллерийских батарей, закончилась полным разгромом осаждавшей армии.

Трофеев мы захватили столько, что по городу гуляла шутка, что надо почаще воевать с Папой Римским. Сперва разделили пушки. Городу достались бомбарды, хотя, как по мне, во время осады от фальконетов было бы больше пользы. Я недооценил членов Совета десяти, представлявших интересы Сиены. Каждый отряд ландскнехтов получил по шесть фальконетов, которые тут же были Густавом Нойманом и Рихардом Шварцем проданы городу за полцены. Бомбарды обошлись бы дороже. Я знал реальную цену фальконетам, поэтому отказался. Собирался продать в Венеции или другом крупном городе, но передумал и организовал собственную артиллерийскую батарею, набрав и обучив расчеты из своих подчиненных, для которых это были всего лишь более крупные аркебузы. Сиенцы тут же наняли мою батарею, пообещав артиллеристам по шесть флоринов в месяц, и заплатили мне сотню за то, что обучил расчеты, набранные из горожан, для их бомбард и фальконетов.