— Цель видишь? — обратился я к капитану Густаву Нойману, который вызвался командовать алебардистами и цвайхендерами, собранными из двух отрядов. — Атакуй бегом, пока не поняли, что происходит, и не приготовились к защите.
— Яволь (Так точно)! — бодро рявкнул германец и скомандовал ландскнехтам: — За мной, парни! Надерем их задницы!
Они побежали к валу. За ними пошла с волами часть ополченцев, остальные пристроились за пикинерами, которые вытягивались в две длинные шеренги, чтобы идти так за аркебузирами.
— Бежим трусцой! Не отстаем! — приказал я последним, построенным в четыре шеренги, и рванул впереди, держа винтовку двумя руками.
До ближних палаток и навесов было метров четыреста пятьдесят. Тем, кто в начале осады располагался ближе, я объяснил популярно пулями, что так делать не надо. Теперь пожалел, потому что бежать пришлось дольше.
Когда мы были метрах в ста, слева, на артиллерийских батареях, уже начался бой. Крики и звон оружия разбудили многих в лагере. Они стояли, освещаемые кострами, и пытались понять, что происходит. Нас сперва приняли за своих, удирающих от врага. Только когда мы остановились метрах в пятидесяти от ближних, почуяли недоброе, и некоторые метнулись к оружию.
— Огонь! — скомандовал я, заняв место в середине первой шеренги, и первым выстрелом свалил какого-то здоровяка в длинной светлой рубахе, который вышел из шатра и начал отдавать приказы.
Он опять оказался в шатре, но только верхней частью тела. Рядом с ним упали воины, так и не успевшие выполнить его приказ.
— Вторая шеренга выходит вперед на десять шагов и стреляет! — приказал я и сам сделал это, показав, где остановиться.
Так, продвигаясь рывками вперед и стреляя, мы оказались между навесами, палатками и шатрами, где строй распался.
— Дальше атакуем поодиночке! — отдал я следующую команду. — Если нападет конница, отходим за пикинеров!
После чего увидел, что пикинеры тоже потеряли строй и поперли вперед, а вместе с ними, порой обгоняя, ломанулись с громкими криками ополченцы. Я решил, что черт с ним, будем атаковать, как получилось. Нам надо выиграть время, чтобы успели перетащить в город все пушки. Нарвемся на сильное сопротивление, отступим в город.
К моему удивлению, организованного сопротивления не было. Паписты разбегались от нас, бросая оружие и доспехи, как тараканы от луча фонарика. Только отдельные воины вступали в бой и быстро погибали, потому что на них нападали толпой с разных сторон. Я добрался до высокого темного шатра, установленного в центре лагеря главных сил. В нем, видимо, жил главнокомандующий вражеской армии Вирджинио ди Агильяро. Внутри было пусто и сильно поняло ядреными духами на основе гвоздики. На низком столике стояла бронзовая масляная лампа в виде лиры с двумя язычками пламени и три серебряных кубка. Справа у стенки шатра на распялках висел латный доспех, слева стоял большой дубовый сундук, а в глубине была походная широкая расстеленная кровать, на которой, судя по вмятинам на желтых подушках, недавно спала пара. Интересно, кто был вторым? Я стянул с кровати багровое покрывало из плотного шелка, расстелил на земле, скинул на него серебряные кубки, после чего занялся доспехом. Надо было спешить, потому что враг скоро очухается и контратакует.