Рядом с ним сидела Нина Соболева — врач базы, маленькая русоволосая и узколицая женщина лет тридцати пяти, спокойная, с точными движениями и добрыми внимательными глазами. Она тоже была не из новичков — год отработала на Марсе и теперь возвращалась из отпуска. Как на штатном медике базы, на ней лежала ответственность за здоровье двух десятков человек в условиях, где любая царапина могла стать очень неприятной помехой и угрозой.

Круглов постучал пальцем по столу, привлекая внимание.

— Все здесь? Значит так, народ, рассусоливать и говорильню устраивать не буду. Лететь нам еще больше месяца. Скучать я вам не дам. Отныне каждый день, с шести до девяти и с пятнадцати до семнадцати, — тренировки по действиям в нештатных ситуациях. Работаем в парах и тройках. Моделируем все: разгерметизацию, пожар, отказ скафандров, потерю связи, пылевые бури, выбросы на буровой… Учебные тревоги в любое время суток. Кто не справляется — учится заново. Мой девиз вы знаете.

— Пот экономит кровь, — хмыкнул Шкипер, — плавали-знаем, ага.

— Ну вот, сами все понимаете, — Круглов пожал плечами. — Вопросы?

Вопросов не было. Все знали, что спорить с Главным бесполезно.

6

Новые тренировки начались на следующий же день и оказались именно такими тяжелыми, как и предупреждал Круглов. Никаких послаблений, полная имитация любой «чрезвычайки», разве что без летальных исходов, спасибо и на том. Артем, привыкший к суровым условиям арктических вахт, поначалу чувствовал себя вполне уверенно. Но Круглов умел находить слабые места. На третьем занятии, ликвидируя аварию на буровой, Артем перепутал последовательность ручного отключения плазменного перфоратора при условно отказавшей автоматике, и если бы это происходило в реальности, струя плазмы прожгла бы стенку кабины, оставив от оператора внутри только пепел. Круглов ничего не сказал — просто посмотрел на парня своим тяжелым, немигающим взглядом, едва заметно покачал головой, и Артему сразу захотелось провалиться сквозь палубу. Вечером он до одури читал инструкции, пока Гоша не отобрал у него планшет и не заставил идти спать.

Через неделю таких тренировок вся команда вымоталась до предела, Гоша вывихнул плечо, а Шкипер перестал цитировать Хемингуэя. Но зато они потихоньку стали действовать практически как единое целое. Даже вечно виноватый Жаров, который поначалу путался в командах и вызывал раздражение у Топаза, стал действовать четче. Артем заметил, что Круглов никогда не повышает голос, никого не ругает, но его молчаливое неодобрение действовало сильнее любого крика. «Пот экономит кровь», — скрипуче повторял он каждый раз, когда кто-то начинал роптать, и все умолкали, начиная усиленно перепроверять пошаговые алгоритмы действий.