Он махнул рукой, помолчал и добавил:
— Кстати, то же самое могу сказать насчет Аскерова. Никак нельзя их сейчас трогать, Артем.
— Я понимаю, — сказал Новиков.
Полковник встал, протянул крепкую длиннопалую руку.
— Держись, товарищ Новиков. Ты хорошо справляешься. Семен Борисович был прав, когда говорил о тебе.
— Спасибо. Стараюсь.
Громов вышел, и Артем остался один в кабинете.
Он снова посмотрел на фотографию Натальи. Она улыбалась ему, и в этой улыбке было что-то успокаивающее. Он представил, как Круглов сидит здесь, смотрит на нее и разговаривает, как с живой. Только теперь Артем понял, почему командир базы держался так долго. Потому что у него была причина жить.
Он подумал, что неплохо было бы поставить на стол фотографию Елены, но потом представил себе, как она заходит в кабинет, видит свой портрет, и… Нет, лучше не надо, а то задразнит. Пусть лучше просто приходит. Живая. Любимая. Это было самое главное.
ГЛАВА 17. ПОСЛЕДСТВИЯ
«Президент Российской Федерации Александр Арцеулов почтил память погибших на Марсе. „Они отдали жизнь за будущее нашей страны и всего человечества. Мы никогда не забудем их подвиг“, — заявил глава государства. В Новосибирске, Екатеринбурге и всех крупных городах России прошли траурные мероприятия. Семьи погибших получат полную государственную поддержку и обеспечение. На марсианской базе „Королев“ установлен памятный знак».
(«Известия», 12 июля 2150 года)
1
Через неделю с того дня, когда база «Королев» дрожала от выстрелов и взрывов, в коридорах и модулях еще стояла та особенная тишина, которая бывает только после боя. Нет, эта тишина не была мертвой: наоборот, она была до краев наполнена гулом ремонтных работ, запахом гари из поврежденных отсеков, металлической свежестью озона от сварочных работ — и тихими, сдержанными голосами людей, которые только-только начали понимать, что самое страшное осталось позади.
Полковник Громов, перед отлетом «Пересвета» на Землю, поговорил с Новиковым и предложил забрать тела всех погибших — Кости Згуриди, Стаса Морозова, Сергея Лациса и Валета — чтобы похоронить их с воинскими почестями на родине. Тело Шкипера осталось глубоко под тоннами марсианского льда и камня.
Командир спецназа говорил об этом сухо, по-деловому, не позволяя себе никаких эмоций. Но в его глазах Артем увидел искреннее уважение к тем, кто пал, защищая базу. Однако Новиков, посовещавшись с Дедом, Топазом (который, очнувшись ненадолго, успел прошептать: «Оставляйте… здесь…»), и другими выжившими, все-таки принял иное решение.
— Спасибо, товарищ полковник. Но люди решили, что мы похороним их здесь, — сказал Артем тогда, и голос его не дрожал, хотя несколько раз пришлось откашляться от волнения. — На Марсе. Это теперь их вторая родина. Получается, что они отдали жизнь за то, чтобы российский флаг остался здесь навсегда. Значит, и лежать им здесь. Когда-то сибирских первопроходцев так же хоронили — где лег, там и крест. Так правильно.