Громов только молча кивнул и вышел.

Через несколько дней на небольшом плато в двух километрах от базы, откуда открывался вид на бескрайнюю, изрытую кратерами равнину, уходящую вдаль до самого горизонта, под блеклым марсианским небом встали четыре невысоких столбика из расплавленных и заново отлитых камней. На холмиках из утрамбованного реголита лежали стальные таблички с именами и датами. Пятый холмик, чуть поодаль, был отмечен четырехгранной пирамидкой — в память о Шкипере.

Над местом захоронения, под холодным, негреющим солнцем, дул призрачный марсианский ветер, чуть шевеля мелкую красную пыль, которая оседала на гравированных пластинах. Будто сама планета, как обычно суровая и безразличная. пыталась скрыть следы человеческого присутствия. Но люди в скафандрах стояли неподвижно, склонив головы. Они никуда не собирались уходить с Марса.

Артем молча стоял в первом ряду, рядом с Еленой. Она держала его за руку, и мужчина даже через изоляционные перчатки «скорлупы» чувствовал, как дрожат ее пальцы. Новиков смотрел на холмики и думал о том, как же странно и несправедливо все устроено. Вот табличка с надписью «Константин Згуриди». Костя, совсем молодой техник, который всего несколько дней назад помогал устанавливать баррикады и шутил, что после вахты обязательно съездит посмотреть на камчатские гейзеры. Вот Стас Морозов, аспирант-биолог, мечтавший написать диссертацию о марсианских микроорганизмах. «Они есть, я уверен, мы просто не там копаем, ребята!» А вот Сергей Лацис, молчаливый, всегда серьезный механик, который взорвал себя вместе с врагами, чтобы дать товарищам уйти. Рядом с ним Валерий Устюжанин, Валет, весельчак и балагур, которому так и не суждено было увидеть калининградский дом, о котором он мечтал.

И Шкипер… Павел Жилин, бывший подводник, оставшийся навсегда в черном льду Эллады, чтобы спасти остальных.

Дед коротко толкнул его в бок, и Новиков спохватился, шагнул вперед.

— Товарищи, — волнуясь, начал Артем, и его голос прозвучал в общем канале. — Мы не знаем, что ждет нас впереди. Марс — планета суровая, он не прощает ошибок. Каждому из нас об этом говорили не раз. Каждый из нас убедился в этом лично, порой на горьком опыте. Но сегодня мы провожаем настоящих героев. Тех, кто не сдался. Кто до последнего защищал не только базу, а саму идею о том, что человек может и должен идти вперед, несмотря ни на что. Мы не забудем вас, братья. Вы навсегда останетесь с нами. Спите спокойно. А мы будем работать и делать наше дело.

Он замолчал, хрипло откашлялся, чувствуя, как слова застревают в горле и царапают его изнутри. Рядом всхлипнула Анна Петровна, которая держалась все это время сама и подбадривала других, но сейчас, похоже, не выдержала. Дед, стоявший по правую руку от Артема, опустил голов, провел рукой по шлему. Новиков отстраненно отметил про себя, что волосы Токарева за эти несколько дней стали совсем седыми, будто покрылись пеплом.