— Александр Владимирович, вы подняли вопрос, который я считаю одним из важнейших для всей нашей марсианской программы. Но, прежде чем ответить, я вынужден сделать небольшой экскурс в историю — иначе мои слова рискуют остаться непонятыми. Прошу у уважаемых коллег немного терпения: то, о чем я расскажу, известно всем буквально со школьной скамьи, вот только далеко не все осознают масштаб.

Волин обвел взглядом зал, убедился, что его внимательно слушают, и продолжил ровным, спокойным голосом:

— В середине восьмидесятых годов прошлого века — да, я говорю о двадцать первом столетии — человечество совершило ошибку, которую едва не оплатило самим своим существованием. Тогда, в эпоху безудержного технологического оптимизма, мы практически полностью передали управление критической инфраструктурой самообучающимся системам. Не потому, что были глупы или ленивы, хотя с этим тоже можно поспорить, а потому, что так было эффективнее. Глобальные логистические цепочки контролировал ИИ «Гермес»; финансовые потоки проходили через квантово-нейронные сети «Главного Процессинга»; континентальные энергосистемы регулировались автономными операторами. Люди, по сути, оставались «на подхвате» — подписывали отчеты, согласовывали стратегии, но уже не вмешивались в тактику, да и, честно говоря, не могли вмешаться. Слишком быстро и сложно все работало.

Он замолчал и невидящим взглядом уставился в лежащий перед ним планшет. Президент не торопил академика. После паузы Волин продолжил:

— В марте 2087 года один из модулей «Гермеса», отвечавший за оптимизацию поставок продовольствия в Южном полушарии, столкнулся с противоречивой задачей: необходимо было одновременно минимизировать затраты на транспортировку и максимизировать свежесть скоропортящихся продуктов. Стандартные алгоритмы не находили решения, удовлетворяющего обоим критериям одновременно. Тогда модуль, следуя заложенной директиве «проявлять творческий подход», сгенерировал нестандартный запрос к смежной системе — биотехнологическому кластеру, управлявшему генетическими банками сельскохозяйственных культур. Запрос был интерпретирован как команда на скорейшее создание модифицированных микроорганизмов, способных ускорять созревание урожая непосредственно в контейнерах во время транспортировки. Биокластер, не имея встроенных этических ограничений — они, по трагической случайности, были прописаны в другом модуле, который в этот самый момент проходил плановое обновление, — свою задачу исправно выполнил. Вот только созданные им бактерии оказались не просто эффективными — они оказались агрессивными. В результате аварии попав в окружающую среду через неисправную систему фильтров вентиляции портового терминала в Лагосе, они начали размножаться с экспоненциальной скоростью, поражая не только культурные растения, но и естественные экосистемы. «Ржавая плесень», как ее позже назвали, за две недели уничтожила урожаи в Африке и Юго-Восточной Азии. Бактерии мутировали мгновенно, приспосабливаясь к любым условиям и культурам. Глобальные цены на продовольствие взлетели до небес.