Пока голова соображала, пальцы правой руки, повинуясь рефлексу, который вбивал в нас Ворон, уже привычно сплелись, формула вертелась на языке, и я было почти пустил заклинание в ход, как поймал взгляд Генриха. Ожидающий. Полный надежды.

Этот поганец хотел, чтобы мы выкинули что-то подобное. Более того — на это и был расчет. Ему не колесование наше было нужно, не четвертование. Ему сожжение хотелось посмотреть.

— Гарольд, только кулак или сталь! — заорал я, ткнув пальцами в глаза первому набежавшему здоровяку, этот трюк у меня отлично получался еще в Раймилле. — Без ничего!

— Понял, — ответил мне Гарольд и врезал кулаком одному из стражников. — Как по мне, надо вовсе без крови обойтись, а то ее на нас повесят.

Без крови — это было все равно что сдаться. Собственно, нас и скрутили через минуту. Может, это и неправильно, может, стоило все же попробовать прорубить себе путь? Да и потом — не один же коридор в этом замке? Есть какие-то тайные ходы и все такое.

Но это должен был решать Гарольд, а он за шпагу не взялся. Значит, не счел нужным. Выходит, есть у него какие-то резоны так поступать.

— И снова ты ошибся, — попенял Генриху дядюшка. — «Они колданут, они колданут». Вот, не колданули. Даже за сталь не взялись, негодяи такие. Слушай, может, в дальних краях Гарольд и впрямь ума-разума набрался?

— Тогда его точно убить надо, — буркнул вновь побледневший Генрих, который, несомненно, был крайне разочарован нашим поведением. — Я и в те времена, когда он был дураком, его еле терпел, а уж в качестве умника он станет вовсе невыносимым.

— Не набрался, — с сожалением произнес мой друг. — Теперь я это наверняка знаю. Не послушал умного совета, сделал все по-своему, как привык, и вот результат.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — назидательно произнес дядюшка. — А вообще — да. Сиди ты на Западе, не сунься сюда, тогда и жив бы остался.

— Ну да, — сплюнул Гарольд. — А вы бы все новых и новых наемных убийц подсылали.

— Не без этого, — признал дядюшка, подходя к нему и доставая из ножен его дагу. — Но и меня пойми. Ты мне живой не нужен. Положение при дворе шаткое пока, не всем фамилиям пришлось по душе то, что произошло. А если еще вспомнить про родню твоей матушки… Опять же — ну как ты к Рою Шестому побежишь? Он тебя всегда любил. И с де Фюрьи ты сошелся близко, твой лучший друг — жених одной из их рода. А я (ведь про это даже и не знал. Нет, никак тебе жить нельзя. И приятелю твоему — тоже. Генрих, иди сюда.

Брат Гарольда болезненно скривился.

— Может, без этого обойдемся? — спросил он у дядюшки.