— Как? — пожал мощными плечами он. — Надо, сынок, надо. Терпи.

Генрих так и не тронулся с места, тогда Тобиас в несколько шагов приблизился к племяннику и вогнал лезвие даги ему в бок. Неглубоко, так, чтобы кишки не повредить, но кровь брызнула из раны моментально, закапав пол трапезной. На колете Генриха расплылось темное пятно, он побледнел еще больше, хоть, казалось, дальше уже и некуда.

— Ну и для полноты картины займусь собой. — Тобиас было хотел пустить в ход оружие Гарольда, но потом подумал и, подойдя ко мне, достал из ножен уже мою дату. — Лучше так. Не будем обманывать королевский суд во всем, пусть будет хоть что-то по правде.

Себя он жалеть не стал, вспорол камзол на груди, да так, что белая рубаха под ним мигом стала красной. И еще полоснул как следует руку. Врать не стану — впечатлил меня. Не всякий так себя резать сможет. Другого-то запросто, но вот себя…

— Зови, — стряхнув капли крови с руки на пол, скомандовал одному из воинов Тобиас. — Можно.

Дверь скрипнула, и в залу вошел скромно одетый человек, в котором я сразу же каким-то шестым чувством угадал судейского. Не знаю отчего, но эту публику от любой другой я отличу легко. Они в любом королевстве одинаковы, и раймилльские от местных не отличаются ничем. Может, они вовсе отдельная ветвь человеческая? Некое племя, которое рождается для судейских нужд?

— Вот они, злодеи, — рыдающим голосом произнес дядюшка. — Я их принял в доме как родных, как самых близких мне людей, а они… Пытались убить меня, пытались убить Генриха!

Бледный Генрих так и стоял на прежнем месте, в глазах его плескались боль и страх, он, похоже, впервые так близко столкнулся с этой стороной жизни и теперь пытался осознать, что ему делать дальше. В смысле — умирать или еще пожить.

— Бедный мальчик, — прорычал дядюшка и толкнул племянника в грудь, тот рухнул в свое кресло и громко заорал от боли. — Вот видите, каково ему! Не то страшно, что в бок ударили, что лезвие чудом не вспороло ему печень. А то, что это сделал его брат! Братоубийца!!! Что может быть страшнее!

— По королевскому уложению братоубийство карается четвертованием, — невозмутимо пробубнил судейский. — Свидетели есть?

— Полный зал, — обвел рукой трапезную Тобиас. — Вот, все они видели то, как я этих двоих встретил, а также как они меня и этого бедного мальчика убить хотели.

— Прекрасно. — Судейский зевнул, не раскрывая рта. — Завтра сами приходите и пяток этих молодцев прихватите.

Снимем показания, подготовим королю записку по этому поводу, и, если все будет удачно, через месяцок он это дело рассмотрит.