— Ты не она. Ты не она! Я все время это чувствовал, но мысль казалась слишком невероятной, чтобы думать об этом серьезно. Но я все равно думал, и это сводило меня с ума. И она… сбежала?
Он немного отстранился, и теперь я могла видеть его затвердевшее лицо и взгляд человека, готового отправиться неизвестно куда, чтобы призвать Мелиссу к ответу.
— Недалеко. У нее ничего не получилось. И она не вернется. А я останусь тут навсегда.
— Я бы тебя и так никуда и не отпустил. Ты часть моей души… — он остановился, явно не желая использовать чужое имя, поднял руку и погладил меня по щеке. — Как мне тебя назвать?
— Меня зовут Алиса, но ты можешь звать меня Ли́са. Так некоторые делали там, где я жила раньше. И это сокращение не будет выглядеть странно, оно подходит и для леди Нойр.
— Ли́-са…
А потом мы долго ни о чем не говорили.
Эпилог
Весна ворвалась на Проклятые земли с уже привычной внезапностью. Засияло солнце, зазвенели ручьи, расквасились дороги, до которых еще не дошли руки, и именно ими мы с Зареном занимались, обходя наше разросшееся поселение и споря с каких улиц начать в первую очередь, когда обнаружили, что к Нирке приехали гости.
Дородная женщина с большими сумками в обеих руках выглядела так, будто планировала здесь навеки поселиться, и я бы порадовалась тому, что люди теперь достаточно спокойно к нам приезжают, если бы не посмотрела на лицо Нирки. Такой мрачной я нашу первую красавицу еще не видела, а ведь мы пережили голод и целую зиму ютились на одном пятачке.
— Дом, конечно, неплохой. Даже жалко продавать будет. А может быть его просто возьмут в счет приданого для девочек? Ты умница, Нирана, позаботилась о сестрах, что как старшая и обязана была сделать.
Женщина довольно и по-хозяйски осматривалась, рядом с ней молча топтался мужчина, тоже груженный каким-то вещами, а две девицы, немного помладше Нирки на вид, смотрели на свою сестру с явной завистью.
Тут я их осуждать не стала — Нирка сегодня была ослепительно хороша в новом синем сарафане и с ленточкой такого же цвета в светлой косе, которую она сейчас нервно теребила. И в принципе сразу стало понятно, почему эти люди решили упрочить свое благополучие именно за счет своей старшей дочери. Понятно, но все равно противно.
— Мы прощаем тебя, Нирана, — великодушно объявила та, что видимо, была Ниркиной матерью. — И Его милость барон Зельдер готов тебя простить и принять. Мы немного здесь поживем, осмотримся, решим, как лучше поступить с новым имуществом, и вернемся домой. Все вместе. Как одна семья.
Нет, ну до чего же наглая. Дочь сбежала почти на верную погибель, лишь бы не иметь дел ни с какими зельдерами, и это никого ничему не научило. А глаза-то как блестят при виде Ниркиного хозяйства.