— Наверное, тот герцог тоже был таким же красавчиком, потому она его и полюбила. И прокляла это место, когда узнала, что у него к ней чувств никаких и не было, — огорошила меня новой информацией Нирка.

— А? — только и спросила я, выныривая из глубин сравнительного анализа мужчин, встреченных мною в этом мире. Последнее место с большим отрывом занимал граф Борден. Собственно, его вообще хотелось не в список вносить, а вычеркнуть из памяти, на редкость раздражающее сочетание агрессии и нудности. — Какие чувства? Какой другой герцог?

— Так предок нашего нынешнего. Прапрапрадед. Или еще дальше? Это было очень давно, леди Черная Хозяйка. Но неужели ты не знаешь? Это же все знают!

— Расскажи? — попросила я Нирку, чувствуя непонятное волнение Чудища. В груди вдруг сдавило от тоски. Захотелось домой, и не знать ни единого человека с герцогским титулом. Раньше я без этого прекрасно жила.

— Когда-то давным-давно жила на землях этого герцогства молодая ведьма, — торжественно начала Нирка тоном заправского сказителя, и я поняла, что она рассказывает мне историю, которую тут поколениями передают из уст в уста. — Молодая, но уже очень сильная. В одно прекрасное солнечное утро она повстречала красивого юношу, который сказал ей, что красота ее подобна тому солнцу, что им сейчас светит, и покорила его с первого взгляда. Не сразу ведьма поверила тому, кто оказался самим герцогом, хозяином этих земель, но он был настойчивым, пылким, верным. Ни разу с того утра не взглянул на другую женщину. Твердил, что любит. Уверял, что всегда будет любить. И постепенно ведьма открыла ему свое сердце. И вот настал тот день, когда она в первый раз сказала ему: «Я люблю тебя»…

Нирка сделала драматичную паузу, воздела руки к небу и зловеще продолжила:

— И грянул гром! И в тот же миг прекрасный герцог вскочил на своего коня и исчез так быстро, что тот гром еще и отзвучать не успел. Оставив растерянную ведьму смотреть ему вслед.

— И к чему были те спецэффекты? — не выдержала я, удивляясь такой погодной реакции на признания в чувствах. — С чего вдруг гром?

— Проклятие снялось. Оказалось, что на молодом герцоге лежало смертельное проклятие, а снять его можно было только одним способом. Герцог мог спастись, только если какая-то ведьма по-настоящему его полюбит. Вот почему он добивался ее любви, только вот с того мгновения, как проклятие спало, она больше никогда его не видела. Добившись своего, он ушел навсегда.

— Гад какой! — снова прервала я историю, кипя возмущением и ощущая боль Чудища. Наши чувства так смешались, что я уже не совсем понимала, которые из них мои, но в любом случае разделяла неприязнь к коварному соблазнителю всецело.